«А если побег обернётся неудачей? – девочка вновь заходила по комнате. – Что тогда? – она нахмурилась, откидывая назад длинные волнистые волосы. – Тогда я сожгу его. Я точно сожгу его дотла на этот раз, - Талина поджала губы, вызывая в себе решительность, которой ей не хватало сегодня. – После его смерти нас с Рафти… наверное, развезут по родственникам. Может, даже в Сергию отправят. Её точно отправят. А меня… нет, меня ждёт какой-нибудь храм. И наказание за убийство. Плакали мои планы. Плакали. Проклятая книга. Почему ты упорно желаешь вернуть нас туда? Только ради повторения судьбы Терезы?»
Она тряхнула головой. Гларфа коротко посмотрела на неё и вновь вернулась к вышивке.
«Самооборона? – спросила саму себя Талина, пытаясь прощупать этот вариант. – Нет-нет, я же не мужчина. Мне никто не поверит. Надеюсь, Рафти не расскажет принцу, что это я сожгла старика и увела всех в Олегию. Жаль, что приходится вплетать няню… но она уже в лоне мировой магии, в покое и любви, если здесь есть... Там до неё не дотянутся наши грязные помыслы. Ох, что же делать? – она тяжело вздохнула. – А если отправиться к Авелю и попросить его вывезти нас? Нет… тогда у Юлиана будут проблемы. Как и с побегом… а что, - Талина вновь остановилась. – Осквернение. Проклятье, мне всего восемь, кто дотронется до меня вообще? Рядом нет ни одного… не думала, что пожалею об этом. Мне надо поговорить с Юлианом… мне очень надо поговорить с ним».
- Гларфа, матушка, эверген уже освободился? – спросила Талина, подходя к женщине.
- Не ведаю, моя сарсана, - отозвалась Гларфа, продолжая вышивать.
- Он не велел беспокоить его, да? – расценила Талина полученный ответ.
- Да, моя сарсана. Моему сердцу так же печально, как и вашему, однако, мы не смеем беспокоить эвергена.
Девочка удручённо вздохнула.
«Рафти, на тебя одна надежда. Давай, сестрёнка. Покажи принцу, что ты мила и прекрасна, что тебя нельзя возвращать в то ужасное место, - она вновь пошла к окну, чтобы начать ходить из угла в угол. – Если принц увезёт тебя за собой, мне сбежать станет намного легче. Смогу устроить пожар. Или подожгу повозку. Огонь не навредит мне, я ведь потомок инфернала. А другим даст повод отпустить меня… Великая магия, сохрани мою сестру. Очисти путь её. Поведи за собой».
Она положила руку на грудь, пытаясь ощутить тепло собственной магической капли.
Почему-то никакого тепла не пришло. Только холод и страх.
«Барсам… как же мне не хватает твоей силы, брат мой».
***
Айдест разглядывал Талину, невольно сравнивания её с Рафталией. В отличие от своей старшей сестры, Талина казалась слишком низкой и крепко сбитой, будто её кормили исключительно молоком и сдобой. Особенностями своего тела она пошла в свою мать. Елена, как и настоящая мать Талины, страдала склонностью к полноте и могла бы стать пышнотелой женщиной, которые в столице считались истинными красавицами. Однако после рождения дочери Елена лишь теряла в весе из-за стресса, недосыпания и плохого аппетита. Её тело, расцветающее в пышных формах, усохло, потеряв часть своей привлекательности. И даже так она совсем не походила на мать Рафталии, которой восхищался Клаус, постоянно сравнивая между собой первую и вторую жён. Мать Рафталии была очень высокой и стройной от природы. Её рост превосходил даже Клауса, поэтому женщина всегда носила низкие причёски и плоскую обувь. Тело её напоминало тонкие кипарисы, а запястья казались гибкими ветвями ивы. Рафталия очень сильно напоминала свою мать и внешне, и внутренне. Однако её родители не могли увидеть то, как она изменилась за последние два года, превратившись в прекрасный бутон, готовый к цветению.
Несмотря на столичную моду, Айдест находил Рафталию прекрасной. И отчасти не понимал, почему они с Талиной такие разные?
«Чего он так долго молчит? – подумала Талина, стараясь не встречаться с принцем глазами. – Смотрит и смотрит, будто мы нарисованные гравюры в книге. Единорога увидел?»
Она коротко поёрзала на стуле, чем заставила усталого Айдеста вернуться в реальность происходящего. Ночь без сна и утомительное утро забирали его последние силы.