Не успев додумать свои мысли, Талина быстро погрузилась в сон. Её тело быстро уставало и нуждалось в продолжительном отдыхе.
***
- Рафталия! – в который раз Елена со своей строгостью произносила имя падчерицы, призывая её к ответственности. – Ложью ты навлечёшь на себя проклятье!
- Но матушка, я не лгала вам, - смотря в пол, попыталась возразить Рафталия не в первый раз. – Это рисунок Тали.
- Талине всего четыре! Она несколько дней назад впервые узнала, что такое скрибло!
- Но матушка, если это дар! – девочка решительно посмотрела на мачеху чистыми голубыми глазами своей матери.
От этого взгляда Елену отшатнуло в сторону, как от огня. Она поджала слегка подкрашенные губы, заставляя себя, продолжать смотреть на ребёнка перед собой. Эта была настоящая битва между Еленой и прошлым её мужа, в котором он любил другую женщину.
- Рафталия, - прошипела Елена. – Ты желаешь опозорить свою сестру и выделиться на её фоне?
Девочка замерла, не понимая половины из того, что сказала мачеха.
- Но… няня была рядом! – не сдавалась Рафталия, хотя слёзы уже подступали к горлу. – Няня всё видела! И няня вчера вместе с нами учила руны!
Лицо Елены вытянулось, ведь скрывать свои эмоции стало сложно.
- Руны? – тихо повторила она. – Кто приказал Агафене обучать вас рунам?
- Никто! – резко выпалила Рафталия, ощущая себя загнанной в угол. – Мы сами… мы сами поняли вчера! По книжке с цветами для вышивки! Мы читали названия! Я, Тали и няня! Спросите у Тали! Она тоже теперь умеет читать! И я умею!
Совершенно неожиданно для Елены и её личной служанки, Рафталия перешла на крик. А когда прокричала всё, что хотела, заплакала, падая на колени. Она закрыла ладонями лицо, стараясь не рыдать в голос, как маленький ребёнок. Но злости всё ещё не хватало, чтобы задавить отчаянные всхлипы. Обида душила её, заставляя плакать громче.
- Приведи Талину. Немедленно, - быстро распорядилась Елена. – Рафталия, возьми себя в руки, - строго приказала она.
«Не хватало только, чтобы Клаус узнал», - недовольно подумала женщина, пытаясь вновь обрести моральное спокойствие и придать своему лицу холодное строгое выражение.
Сейчас ей предстояло ещё одно испытание.
С момента родов Елена виделась с родной дочерью раз в неделю, иногда реже. Воспитанием детей занималась Агафена. Подобное было обычной практикой, вследствие которой возникли проблемы. Получив распоряжение от мужа заняться обучением Рафталии, Елена едва ли знала, с чего начать. Практически не имея контактов с детьми, она имела смутное представление о них, вспоминая своё детство. В семье с ней обращались, как к взрослому человеку, если речь заходила об обязанностях и ответственности. Но стоило заговорить о правах, как Елена тут же становилась глупым ребёнком.
Не замечая собственных действий, мачеха точно так же обращалась со своей падчерицей. А то, что Клаус не пожелал нанимать няню для Талины, переложило на плечи Елены задачи, с которыми она не знала, как справляться. Капризы, потребности в отдыхе или игривое настроение, которое всякий раз признавалось непозволительным проявлением дикости и хамства. С начала обучения Рафталию всё чаще и чаще пороли, чтобы «обучить её манерам». Но она продолжала проявлять «непозволительные» черты характера, заставляя мачеху ненавидеть её.
Елена знала, что ей нельзя допустить ошибку. Одну она уже совершила, родив дочь, а не сына. Клаус не желал тратить деньги на дочерей, виня жену во всех своих бедах. Однако у него имелись планы на девочек, поэтому он хотел попробовать попытать счастья и выдать хотя бы одну из них за принца или одного из его приближённых. Выгодное замужество могло принести в казну Серенге деньги, необходимые для содержания армии и новых военных походов.
Елена смотрела на Рафталию сверху вниз, видя, как девочка всё ещё сидит на полу и плачет.