- Говорю же, всё из-за жалости. Если сарсана Рафталия не пытается играть на чувствах других, то о младшей я бы так не сказала. Второй принц явно в опасности.
- Увязалась за сестрой, вот и всё.
- Лучше бы сгинула в лесу. Чернит доброе имя сарсаны Рафталии.
Талина напряжённо вздохнула, понимая, что сейчас начнут мыть кости Юлиану и его усопшим детям. А потом и кронпринцу, который зачем-то решил взять её с собой в Орикс. Круг привычно замыкался. Ей хотелось сбежать. Она отложила своё лакомство, потому что потеряла всякий аппетит. Напряжение в теле волновало её магию.
И тут люди заговорили громче.
- Он здесь.
- Он всё же пришёл.
- Как ужасно…
- Это всё она сделала… это же она сделала.
- Собственного отца…
- Дурная кровь, я говорю вам, дурная кровь.
- Какое чудовище могло сотворить такое?
Талина почувствовала что-то неладное. Когда она посмотрела на Биреоса, он показался ей обеспокоенным и немного бледным. Тогда девочка перевела взгляд на пространство перед троном королевской семьи.
Обескровленное лицо Рафталии не ускользнуло от её взгляда. Она выглядела ошеломлённой и напуганной. Девушки рядом с ней что-то ей говорили, но Рафталия явно не слышала ничего.
Ведь перед королём стоял Клаус Берхмэ.
Широко расправив покатые плечи эверген Серенге гордо взирал на властителя, являя ему свой обезображенный лик. Огонь безжалостно сожрал половину его лица, превратив в месиво, из которого выглядывал крохотный глаз. Вторая половина казалась менее затронутой, если не считать того, что на ней отсутствовали даже признаки складок. Кожа будто плотно обтянула череп, из-за чего глазница стала шире, и сам глаз начал вываливаться. Ноздри просто превратились в дыры, исчез всякий намёк на крупный нос, которым так гордился Клаус, называя его размеры признаком мудрости.
Мужчина не пытался прикрыть разодранный, кое-как заживший рот. Обрывки губ практически не сходились, и часть зубов оставалась постоянно на виду. Всем своим видом он призывал других смотреть на себя и подумать о той, которая сделала с ним всё это.
К счастью, Клаус потрудился облачиться в платье с высоким воротником и длинными рукавами. Его обгоревшие руки скрывали плотные перчатки. От взора не ускользало то, что ему трудно давалось стоять ровно
Клаус стянул с изуродованной лысой головы бархатный берет с белоснежным пером и поклонился.
- О, мой властитель! Хранимый великой мировой магией! Прошу, узри меня и прими меня!
Все замолчали. Под высокими стрельчатыми потолками разносилось последнее глухое эхо исчезнувших голосов.
«Все…. Это… Никто не говорит, что сейчас не время для просьб», - поджала губы Талина, чувствуя, как постепенно взгляды собравшихся отыскивают её.
А когда на неё посмотрел Биреос, ей захотелось сбежать. Провалиться сквозь каменный пол, стать подземным ручьём и утечь так далеко, насколько это возможно. Ведь её дорогой друг видел то, на что она способна. И это была далеко не волшебная огненная птица, озаряющая ночные небеса своим тёплым светом.
- Эверген, - заговорил король. – Я вижу тебя. Ты передо мной.
«Он… король ответил ему», - удручённо подумала Талина, видя, как сидевшие рядом с ней стараются отойти от неё, как от чумной. В какой-то момент все просто поднялись со своих мест, образовывая пустое пространство. Поддавшись рефлексу, Талина встала из-за стола и отошла от него на свободное место. Она хотела встать рядом с остальными, но они словно пятились от неё, испытывая то ли страх, то ли отвращение, словно это её лицо стало подобием человеческого лика, а не её отца.
Рафталию по-прежнему окружали её новые подруги. Кто-то даже взял её за руку и подал веер, переживая, что она лишиться чувств от потрясения. Люди обступили её плотной стеной, практически лишая возможности зреть эвергена в полный рост.
Айдест с презрением взирал на незваного гостя. Кронпринц не пытался скрыть степень своего отвращения. Биреос оставался неподвижным и чем-то напоминал своего отца. Вся его поза выражала заинтересованность, будто Клаус стоял перед ним, а не перед королём. Никто не мог даже представить, чему ему стоило сохранять внешнее спокойствие.