- Я! – начал громко Биреос.
- Не… не позволю, - сквозь зубы процедил Клаус вновь, обходя стол с великолепной едой. Птицей, мясом, фруктами и прохладными напитками.
- Биреос Мари Андре Ландо фон Хёрстон де Бланко! – не жалея сил, продолжал Биреос.
- Ты… должна умереть… умереть, - большой глаз Клауса бешено вращался в глазнице.
- Объявляю Талину Леонор Катарину Амалию Берхмэ Олеговскую моей единственной законной невестой!
- Олеговская? – Клауса будто что-то одёрнуло назад.
- Я обязуюсь выплатить сумму профитета великому эвергену Масему и даровать ему и его потомкам титул «Хранителя королевского рода Сесриема»!
- Биреос, - сорвалось с губ королевы, но недостаточно громко, чтобы перекричать сына.
- Ты… - король не успел договорить.
- Тварь! – вскричал Клаус и резко бросился вперёд.
Талина рефлекторно выставила руку, чтобы призвать огонь. Но что-то помешало ей. Возможно, люди, с интересом наблюдавшие за происходящим. Или же Биреос, громко закричавший:
- Тали! Нет! Не смей!
Крепкие руки отца врезались в детскую тонкую шею, в ту же секунду начиная сжимать её. Талина закряхтела, пытаясь схватиться за руки душителя, чтобы оттолкнуть их.
Она видела оба глаза Клауса, широко раскрывшихся в гневе на неё. В них плескалось множество острых неспокойных чувств, смешанных с физической болью, не оставлявшей эвергена Серенге ни на секунду в течение этих лет. В его взгляде угадывался дурман от наркотических веществ, с помощью которых он пытался заглушить стоны своего тела.
Боль сводила его с ума.
Наркотики сводили его с ума.
Желание отомстить сводило его с ума.
Талина дёргалась, как на эшафоте в петле. Она чувствовала, как что-то странное накрывает её сознание, делая тело податливым.
«Нет… нет… если умру, всё начнётся сначала… всё сначала… сначала».
Мир вокруг померк. Откуда-то появился алый цвет. Но не такой, как у огня.
19. Невеста второго принца: одиночество
Это утро Авель встретил в одиночестве, встав раньше остальных. Мужчина поднялся с постели ещё до восхода солнца, из-за чего ему пришлось долго и мучительно искать одежду в темноте. Возможно, Авель натянул сапоги брата, может, и его штаны. Отсутствие света и нежелание будить Луку не заставляли разбираться в найденном.
Застёгивая на ходу ремень, Авель быстро пролетел по холодным пустым коридорам и вышел наружу. Свежий воздух, хранящий в себе ночной холод, мгновенно обнял мужчину, прогоняя остатки неважного сна.
Авель глубоко вздохнул и посмотрел куда-то вниз рядом с собой.
- Дурацкая привычка, - недовольно пробормотал он. – Тебя здесь нет.
Мотнув головой, Авель пошёл дальше. Пройдя чуть дальше, мужчина обернулся, бросив короткий взгляд вверх. Где-то далеко в одном из окон высокого старого замка теплился тусклый свет.
«Наверное, Гларфа потушить камни забыла», - решил Авель, продолжив идти вперёд.
Не ведая причин, он свернул у зарослей плетня, пересёк короткой дорогой тёмную лужайку с громадными деревянными кадками для стирки. Миновав низко спустившиеся ветви, Авель спустился вниз и оказался за оградой стрельбища.
- Что за проклятье меня сюда принесло?
Он смачно сплюнул и перепрыгнул ограду, проигнорировав вход, располагающийся неподалёку. Не обнаружив в руках лука, Авель вытянул из кожаного чехла охотничий нож, прицелился и метнул куда-то в темноту. Раздался слабый звук, говорящий о том, что ему удалось поразить свою цель. Отлично ориентируясь в темноте, Авель подошёл к мишени и вытянул нож из того, что изображало голову.
- Кажется, я совершил ошибку… я не должен был отпускать тебя, - пробормотал он, отходя назад, чтобы снова метнуть нож и поразить свою цель.
***
Талина почувствовала сухость во рту, переходящую в горечь. Она поморщилась и повернула голову, чтобы прогнать это неприятное чувство. Но оно никуда не делось, а лишь поскребло по спинке языка, заставляя сухо сглотнуть.
Пытаясь вызвать хоть капельку слюны, Талина провела языком по нёбу, а затем сжала губы, ища на них влагу.