- Ей… почти девять. И она… очень с-смышлёная.
- Рафталия, ты забыла? – спросил он, вставая напротив неё. В тёмной пустой приёмной комнате сияло несколько камней, однако, лицо принца оставалось в тени.
- Н-нет, - она боялась пошевелиться, взгляд Айдеста заставлял её сердце замереть.
Он покачал головой, словно осуждал поведение Рафталии. Точно так же когда-то давно делала Елена. Это вызывало массу неприятных странных чувств. Среди них таилось сожаление.
- Ты должна думать о своей судьбе, Рафталия. О себе, а не о ней. Ты будущая королева. И если хочешь стать ею, то подумай о себе.
Рафталия поджала губы, подавляя в очередной раз поднимающееся в ней противоречие. Айдест вздохнул и немного отпрянул назад.
- Рафталия, - намного мягче проговорил принц. – Мне неприятно вести такие разговоры. Ты же моя невеста… Рафталия. Мы живём в жестоком мире. И королевский дворец худшее из возможных мест, если у тебя нет соратников. Или влиятельных друзей. У тебя есть я, и я могу позаботиться о тебе. Но это всё. Эта девочка ничем тебе не поможет. Только навредит, потянув тебя за собой. Я не могу встать и на её сторону тоже. Я сделал для неё и так слишком много. К тому же, я выбрал тебя, - многозначительно добавил он.
Она невольно вздрогнула от приятного её сердцу признания.
Так Рафталия более охотно верила словам принца. Они настолько глубоко проникали в её сознание, что она сама начала думать так, как предлагал Айдест.
«Его высочество прав. У меня больше никого нет кроме него».
- Она будет навещать тебя, - шепнул Айдест, вновь склоняясь к Рафталии. – Придёт время, и она сможет вернуться сюда.
- В-вернуться?
- Да, - кивнул он. – Мы всегда ей рады.
- С-спасибо, ваше высочество, - вымолвила Рафталия, чувствуя, как он берёт её за руку. – Благодарю за вашу доброту. Так будет лучше для неё. Конечно. Я просто не сразу поняла такую очевидную вещь, - лепетала она. – Это всё моя ошибка, недальновидность. Я… я только учусь…
- Так, Рафталия, всё верно, - Айдест обворожительно улыбнулся, с удовольствием отмечая, что Рафталия превосходит его ожидания.
***
Потирая слегка покрасневшую шею с фиолетовыми отметинами, Талина посмотрела в окно, не в силах сосредоточится на выбранной книге.
«Мы так быстро покинули Орикс. Я не успела и трети книг рассмотреть. Следующий визит в Орикс Биреос планирует… да, в следующем году, - она разочарованно потупила взгляд. – В замке мало книг. И той, которая мне нужна, нет. После появления первенца Айдеста и Рафти король позволит Биреосу отправиться в путешествие. Надеюсь, мы посетим Антонию. А, может, и нет. Но мне стоит попасть туда, ведь там самая большая библиотека Сесриема… столько лет, и никаких результатов».
Талина аккуратно перелистнула страницу, не помня, что только что прочла. Тревожные мысли в её голове сменялись то удрученностью, то разочарованием. И дело было не в Биреосе и его поспешном решении. Талина испытывала искреннюю благодарность за то, что он увёз её с собой, не дав увидеть окончания ужасного события. К тому же королевский дворец остался в её памяти неприятным впечатлением. Это место когда-то давно казалось Талине центром прогресса и стремления к новому. А на деле оказалось, что это всего лишь рассадник слухов и сплетен, подхалимов и лжецов. Она ошиблась в своих ожиданиях, ориентируясь на собственный опыт.
«Но велика ли разница? – задумалась она на минуту. – Дворец императора не такое уж приятное место, если судить по слухам. Да и кто в здравом уме захочет жить с его величеством под одной крышей? Ах, да, императрица и их дети… я не права. А так хочется верить, что это не так. Однако дворец в Ориксе поганое место. И мне трудно понять, как Рафти прижилась в нём. Не может же всё решать её характер? Может, дело в контрасте между нами?»
Талина не спешила винить Рафталию за то, что та легко оставила общество своей младшей сестры и отдалилась от неё так быстро. Атмосфера дворца будто выталкивала тех, кто не «созрел» для высшего общества Орикса с его предрассудками и суждениями. Даже второй принц, всё ещё имеющий шансы занять трон в случае кончины брата или его отказа от наследования престола, казался никому ненужным мальчишкой, от которого предпочитали шарахаться, как от прокажённого. Ведь он не обладал никакой властью. Он ничего не мог дать или забрать.