Внезапно Биреос улыбнулся.
- У тебя всегда такие блестящие идеи. Побег звучит очень-очень занимательно. Я думаю, нам стоит потренироваться. Что скажешь?
- Тренироваться?
- Да. Тренироваться сбегать из замка!
- Ваше высочество, час поздний, - Марко показался рядом с кроватью Талины. Его фигура вынырнула из полутьмы комнаты, напугав Веру, задремавшую в кресле. Мужчина явно вовремя среагировал на разговоры о побегах. – Пожалуйста, попрощайтесь со своей невестой.
- Драгоценной невестой, - тут же вставил Биреос, превращаясь в шаловливого мальчишку.
- Драгоценное невестой, - послушно повторил Марко, всё меньше и меньше сопротивляясь.
Поцеловав Талину в лоб, Биреос что-то прошептал ей на ухо и отправился в свои покои. Вера погасила магические камни и отправилась в соседнюю комнату, не отделённую дверью.
Оставшись одна, Талина задумалась о Содарии. О маленькой девочке, сражавшейся на стенах замка в Натании за возможность просто существовать. Родной отец чётко определил её место и возможности.
«Вся её жизнь прошла в войнах. Будто война шла за ней по пятам. Содария привела за собой войну в Романию. Если… если мы и вправду повстречаем её и заберём с собой? На Грацию или Гранду. Или… может, на Глорию. Будет ли война? Если Тристан женится на другой женщине, то есть шанс, что и его дети не погибнут в войне вместе с Содарией. И Романия не будет разрушена. Сейчас это кажется возможным, ведь я здесь, а Тристан… если Биреос прав, то скоро Тристан отправится на поле боя. Его тело покроется шрамами, а во взгляде навсегда поселится зверь. Совсем, как у Авеля… я надеюсь, что мы спасём Содарию от её судьбы. Тогда и ты избежишь своей. Я надеюсь, Тристан. Я очень-очень надеюсь, что мы больше не встретимся, и ты проживёшь долгую счастливую жизнь в этой книге. Мировая магия, прошу, помоги нам. Помоги мне… всё исправить… и вернуться домой».
- Барсам, - прошептала она. – Брат мой.
21. Невеста второго принца: тихие цветы
Талина шла рядом с Биреосом, держа его под руку. Традиционная дневная прогулка началась сегодня немного раньше, потому что два назад в замке появились новые обитатели.
Длинноносая Матильда и вислоухий Пьер. Породистая гончая и толстый ленивый кот, которых привёз Юлиан для своей названной дочери.
Пьер остался в замке, чтобы мирно спать дальше, а вот Матильда весело семенила через лужайки, нюхая всё подряд. Она ещё не успела познакомиться с другими гончими собаками и пока что оставалась подле своей маленькой хозяйки, отчаянно напоминая собой Биреоса в его самом шкодливом настроении.
Вера и Марко ушли немного вперёд, чтобы обсудить свои дела. Позади Талины и Биреоса брёл Даниель, скучающе разглядывающий распустившиеся над головой молчаливые нежные цветы. Престарелый мужчина уже давно не удивлялся их красоте, наблюдая за ними практически всю свою жизнь. Одетый в плащ, он следовал за принцем, заложив руки за немного сутулую спину.
Подул лёгкий ветер, срывающий тонкие лепестки с душистых цветов.
Талина и Биреос невольно остановились и посмотрели вверх. Лепестки, как снежные хлопья слетали вниз, покрывая их головы, плечи и траву. Где-то вдалеке развивались флаги Сесриема. По небу плыло громадное неповоротливое облака
Всё затихло.
Вера и Марко почему-то обернулись. Замер и Даниель.
Биреос ласково посмотрел на Талину, слегка склоняясь к ней. Она глядела на него в ответ широко раскрытыми глазами, в которых он видел своё отражение. Казалось, что ещё несколько секунд, и жених поцелует свою драгоценную невесту, нарушив правила целомудрия. Но Биреос лишь улыбнулся и аккуратно смахнул с её волнистых волос несколько лепестков. В ответ Талина провела рукой по его золотистым волосам, избавляя их от крошечных цветочных «снежинок».
Даниель покачал головой, не одобряя всё это. Мысленно посылая проклятья в адрес кронпринца, который тянул со свадьбой, мужчина снова медленно побрёл вперёд.
«Бесстыдство и позор», - сварливо подумал он.
Вера и Марко молча разделяли его настроение.
- Его высочество притянул к себе несчастливую судьбу. Кажется, его уже не остановить, - покачала головой Вера, отыскивая Матильду взглядом. Та снова весело виляла хвостиком, что-то вынюхивая. – Неужели нельзя обойти столь неприятное условие?