Убийца спешился.
— Эй, ты, — сказал он юному солдату, проходившему мимо. — Подержи поводья моих лошадей, — глаза солдата расширились от узнавания, но он подчинился. Сома вытащил кинжал и разрезал путы Одара. — Чувствуешь руки или ноги?
— Немного, — ответил он.
— Стоять сможешь?
Одар пожал плечами. Сома стащил его с лошади и поставил на ноги. Его ноги дрожали, но Одар устоял на них.
Убийца подошел к Аллиссе и разрезал ее веревки.
— А ты? Чувствуешь конечности?
— Нет, — призналась она.
Сома обвил рукой ее талию и снял ее с лошади. Он не опустил ее на землю, как сделал с Одаром, а поднял ее на руки. Аллисса хотела закричать, чтобы он опустил ее, но не могла даже ощутить его руку под своими коленями. Разве она не должна уже быть в силах стоять, как Одар? Парализующее вещество они получили в одно время. А если Сома дал ей слишком много, и она уже не сможет ходить?
Он повернулся к солдату, держащему поводья.
— Лошадей нужно накормить и напоить. Приведи их ко мне завтра с первыми лучами.
Ноги Аллиссы стали покалывать, словно после сна. Она пыталась шевелить пальцами, но не могла. Ее пугало, какой уязвимой она была в руках врага.
Высокий солдат из Рассека с длинными каштановыми волосами вышел из палатки, на его плечах был плащ из густого меха. Он посмотрел на них и сказал Соме:
— Палатка готова для вас и ваших… товарищей.
Он подозревал, что они с Одаром были пленниками? Сома на это не намекал. Он даже не раскрыл их личности. Может, он не хотел, чтобы пошли слухи о том, где они.
— Можешь помочь моему другу? — убийца указал на Одара. — Ему тяжело идти.
Солдат приподнял брови, но не спросил ничего. Аллисса не верила, что он поверил в слова о дружбе. И все же он обвил рукой плечи Одара, помог ему идти.
— Сюда, — он повел их между рядами. На половине пути солдат замер перед палаткой, отпустил Одара, и тот опасно покачнулся на ногах. — Это подойдет?
— Да, — ответил Сома.
— Что-нибудь еще? — спросил он. Аллисса снова отметила отсутствие титула.
— Я хочу пять лучших стражей вокруг палатки и одного внутри.
— Так много? Вы посреди самого защищенного лагеря, — он склонил голову, глядя на убийцу.
— Не задавай вопросов, — рявкнул Сома.
Солдат посмотрел на Одара и Аллиссу.
— Хорошо, — он поклонился и ушел.
Сома прошел в палатку, опустил Аллиссу на одну из четырех коек и вышел. Он вернулся через миг, помог Одару миновать створку собаки здоровой рукой. Как только они оказались внутри, Сома отпустил. Одар рухнул на четвереньки, его лицо было белым от усилий. Он подполз к ближайшей койке и забрался на нее.
Сома встал рядом с ее койкой. Он склонился и ущипнул ее колено. Она ощущала смутное давление, но не боль. Он медленно провел ладонью по ее бедру, и она удивленно охнула. Убийца улыбнулся.
— Так ощущения возвращаются, — проворковал он.
— Убери от меня грязные руки, — она могла защититься только словами, так что продолжила. — Я удивлена, что солдаты Рассека не уважают их принца, — она цокнула языком. — Обычная палатка? Ты не так и важен.
Его плечи напряглись, глаза пылали яростью.
— Я пытаюсь слиться.
Она рассмеялась, зная, что он врал. Он пытался вызвать только враждебность. Его терпели и боялись, но не уважали и ценили. И он знал это.
— Где стражи? — он вышел наружу.
Аллисса взглянула на Одара.
— Ты в порядке?
Он кивнул.
— А ты?
— Ощущения возвращаются.
— Ты весишь меньше меня, так что вещество влияло на тебя сильнее.
Сома вернулся с солдатом Рассека.
— Ты будешь стоять тут, — сказал он мужчине. — Проследи, чтобы эти двое, — он указал на Аллиссу и Одара, — оставались на месте.
Когда убийца ушел, солдат встал у входа, перекрыв его. Его голова задевала потолок, туника натянулась на широких плечах, и его ладонь лежала на рукояти меча. Разве у них были шансы сбежать, пока этот великан смотрел за ними? Плохо дело.
* * *
Аллисса не спала, пока лежала часами в темной палатке, думая, как сбежать. Ее разум был полон вариантов. Но они не сработали бы.
Великан на страже вышел из палатки. Она выдохнула с облегчением. Стало слышно, как жидкость бьет по боку палатки.
«Он писает? Гадость».
— Те там над быть? — спросил кто-то.
— Ага. Прикзали быть тама. Не знаю, нашо. Не выглядять грозно.
— Не знашь, кто то? — спросил голос выше.
— Неа.
Хоть солдаты говорили на том же языке, что и Аллисса, у них был трудный акцент, мешающих все понять. Майра как-то говорила ей, что ключом к пониманию диалектов было представить язык как песню. Все слова были знакомыми, ей просто нужно было уловить ритм. Мужчины заговорили об охоте, и она слушала, используя технику Майры, чтобы лучше их понять. После пары минут стало понятнее. Слова обрушились на нее, акцент словно пропал: