— Ну что, ребятки? Пора принимать лекарство! — я отвлёкся на Брелок, не заметил, когда в ночлежке нарисовался Азраил. Неприлично довольный для нашей ситуации, в белом отглаженном научном халате, застёгнутым на все пуговки. Аж замутило, глядя на него. В правой руке он сжимал низенький пластиковый стаканчик, в другой держал белый шприц с иголкой в колпачке. Это для Багиры, видать. Алхимик, не убирая раздражающей улыбочки, посмотрел сначала на меня, затем на Пророка. — Кто будет первым?
— Давай я, что ли? — со вздохом я приподнялся на кровати, — я травмы свои раньше получил.
— Хорошо, уступаю, — отозвался Пророк. — А то я хотел предложить в «камень-ножницы-бумага» сыграть.
— Предупреждаю, Водяной, — Азраил наклонился ко мне, протягивая под самый нос стаканчик с соком. — Будет больно. Так больно, будто тебе заново кости ломают.
— Да? А можно еще отказаться? — я посмотрел на зелёную жижу, больше похожую на сироп или кисель, чем сок. Запах от неё исходил приятный, фруктовый, напоминал мне аромат персика. Алхимик хотел отодвинуться от меня, но я остановил его, отобрав стаканчик. — Ладно-ладно! Это я так… Один глоток, да?
Последний раз скосив глаза на неаппетитный напиток в стаканчике, я резко выдохнул. Набрал несмело в рот прохладный сок. И чуть не выплюнул. Еле-еле проглотил отвратную вязкую кисло-горькую субстанцию. Она тут же попросилась выйти обратно! Зажал себе рот ладонью, часто задышал ртом, чтоб, упаси Зона, не заблевать всё вокруг. Ну, а кто сказал, что лекарство должно быть вкусным? Но Азраил хотя бы мог предупредить, что сок «Оазиса» та еще мерзкая гадость!
— Наверное, ему воды надо, — сказала обеспокоенно Брелок и оглянулась на молчаливых любопытных зрителей, — принесите воды, пожалуйста!
— Я ща! — Юрий, встав со скрипучей кровати, торопливо, почти бегом, вышел в зал станции. Пока он где-то бродил, спазмы немного стихли. Я аккуратно лег, выдохнув медленно ртом. Уф, аж лоб взмок! И больше пока никакого дискомфорта не ощущаю. Возможно, ключевое слово «пока»! Эффект оно, может, далеко не сразу даст. Надо было у Азраила больше подробностей про этот гребаный сок узнать, прежде чем соглашаться!
— Ну чего? — спросил Волков, подступив ближе к моей койке, — как себя чувствуешь?
— Как обычно, — я пожал плечами, сложил руки на груди, — еще немного и вообще усну.
— Ну-ну, — Азраил недобро хмыкнул. Так бы и лягнул тебя, пидора монолитовского! Скрипнули натужно пружины соседнего матраса, и Азраил обратился к Пророку. — Твоя порция, дружок. Подумай хорошо, готов ли ты к этому.
— Лежать без дела в кровати я точно не собираюсь, — и через несколько секунд раздался сдавленный кашель и попытки сдержать рвоту. Вовремя вернулся Семецкий, предусмотрительно взяв два граненых стакана, полные воды. Я потянулся за своим, радуясь, что избавлюсь от противного привкуса во рту. И тут-то меня накрыло!
Сначала в районе желудка стало горячо, как при изжоге. Затем тепло полилось по всему телу, и было даже приятно, расслабляло. Пока эта волна не добралась до сломанной ноги и обрубков пальцев. Меня будто хватанули невидимые жесткие руки, вонзив острые когти в поврежденные участки костей. Я заорал, вцепившись крепко в чистую простынь. Подорвался с места, но был тут же жестко пригвождён обратно. Надо мной завис Волков, крепко прижимая меня к кровати за плечи. Позади него маячила напуганная Брелок и хмурый Азраил. Саян скулил где-то вне поля моей видимости. Или же это я от дикой боли? Она ощупывала когтями-иглами каждый сантиметр переломанной кости. Скоблила по ним! Ковыряла по затянувшейся коже и мышцам на отрубленных пальцах. Глаза заволокло раскаленной пеленой. Я будто снова очутился в том аномальном тумане. Только вместо монстров пауков и ожившей статуи Ленина была одна сплошная боль!
Рыча сквозь зубы, я шарахнул кулаком по стене. Со всей дури! Хотел, чтобы одна боль хоть немного заглушила другую. Сука, на хуй я согласился выпить эту дрянь⁈ Лучше бы лежал себе в кровати, кинцо смотрел! Где-то на фоне послышался громкий стон или даже вой. Это я или Саян? Или Пророка торкнуло⁈ Азраил, погань ты последняя, не смей Багире эту хрень вкалывать!
— Терпите! — услышал я строгий голос Азраила, — вы же мужчины!
— Иди на хуй, пидармон проклятый! — выплюнул со всей злостью я. В голове появился какой-то хруст. Я словно слышал, как срастаются кости. Хлопнув Волкова, чтоб сдвинулся немного, я поднес к лицу правую ладонь. То ли меня уже глючит, то ли мизинец с безымянным пальцем медленно вытягиваются. Кожа на них розовая, полупрозрачная, что видна каждая жилка. Я пораженно смотрел, приоткрыв рот, как отрастают утерянные фаланги пальцев. Охренеть не встать! Это реально? У меня точно не глюки? Перед глазами стало вдруг стремительно темнеть, накатила страшная слабость. Уронив отяжелевшую руку на кровать, я полностью расслабился, падая в удивительно мягкую приятную темноту. Слышал приглушённые взволнованные разговоры, но разобрать их даже не пытался. Обрадовался, что боль, наконец, отступила…