— Я извиняюсь, но это уже перебор! — забухтел наш блогер, раздражённо отряхивая штаны и куртку. — Я понимаю, что организаторам нужно зрелище, но если бы нас завалило⁈
— О Господи! — я драматично запрокинул голову, закатив глаза. Забыл как-то, что меня предупреждали о тараканах в башке Дубенко. Здоровенных таких радиоактивных тараканах! Что Зона — это всё постановка, глобальная мистификация не то инопланетян, не то теневого правительства. До такого даже обкуренные в хламину свободовцы не додумаются!
— Знаешь, Роман, а я соглашусь с тобой, — сказал Олег, всё еще пристально рассматривая под светом фонарика сплошную стену земли в шахте. У меня от его заявления отвисла нижняя челюсть, и брови стремительно поползли высоко наверх, к самому краю волос на лбу. Жаров оглянулся на нас и спешно пояснил. — Я имею в виду, что этот обвал выглядит ненатурально. Почему он произошёл именно тогда, когда мы проходили в шахте? Почему не раньше? Реально как в фильме подстроено всё.
— Думаешь, это Шухов устроил? — спросил я, ощутив укол сомнения, — сквозь сон понял, что мы отправились за «Клыками» и помешать нам захотел?
— Не знаю, — долговец щёлкнув выключателем фонарика, — просто странно это.
— Ну, знаешь, от чего лавина в горах бывает? Какой-нибудь придурок заорет и пошло-поехало! Я знаю, что в некоторых древних храмах и в пещерах нельзя громко говорить, только шёпотом. От звука вибрация типа идёт. А мы там поцапались с тобой, — я указал на вход в шахты. Ромка с Саяном проследили за моим жестом, уставились обратно на меня. При этом взгляд собаки был куда умнее. — Я больше склоняюсь к тому, что обвал из-за нас произошёл, а не из-за Удава.
— Может и так, — Олег задумчиво помял в пальцах ремешок «Винтореза», и отмахнулся. — Ладно, хорош трепаться. Двигаем к лагерю бандитов. Нас могли засечь…
Вот с этим я согласен. Грохоту, кажись, было много, до кучи Ромыч глотку драл. «Охотники» уже могут выдвинуться небольшой группой на разведку или устроить для нас засаду. Еще меня не покидали мысли о крупном псевдо-медведе. В тот раз он бродил совсем рядом с шахтой, и невероятно повезло, что не набросился на меня. Вдруг у него берлога рядом? И именно сегодня у он будет голодный, с плохим настроением? Ох, блин, не нравится мне эта затея с «Клыками»!
Неспешно мы двигались цепочкой по знакомой мне тропе к кирпичному забору копра. Саян крался впереди, уткнувшись носом в землю. Изучал чужие следы, пыхтел, иногда фыркал. Пару раз задрал лапу у корней дерева. Никакой опасности он не чувствовал. Всё же я не был полностью спокоен. Оборачивался на каждый подозрительный шелест, на упавший в траву лист. Напрягала эта тишина! Округа полнилась звуками, издаваемыми только нами: старательное сопение, шуршание высокой травы и хруст сухих веток. Они висели низко, будто специально хотели задержать нас, цеплялись за одежду. Жаров свернул налево следом за Саяном, скомандовав нам не отставать. Тут же запнулся о выступающий корень, потерял равновесие. Схватился рукой о тонкий ствол дерева, чтоб не растянуться на земле. Ромка тихо хихикнул над неуклюжестью долговца. Смотри, парень, как бы он тебе за твою весёлость леща не прописал…
Щелчок сломанной сухой ветки. Я оборачиваюсь на звук, направляя дробовик на тёмную чащу. Листья на деревьях с шелестом покачнулись от слабого ветерка. Померещилось вдруг, что на меня из полумрака смотрит белое лицо. Сморгнул, и наваждение прошло. Просто игра света. Между двумя голыми стволами дубов блестела тугая паутина с прилипшим полиэтиленовым пакетом. Странно, что он делает тут, в лесу? «Дикари» бродили здесь и часть клоунской одежды потеряли? Да и паутины столько раньше тут не было. Крупная какая, аж жутко. Помнится, Лесоруб говорил, что в Лесу пауки здоровенные водятся…
— Что ты там застрял, наёмник⁈ — задумавшись, я вздрогнул от резкого оклика лейтенанта. В мою руку ткнулся мокрый нос собаки. Саян смотрел на меня с каким-то немым вопросом, слегка покачивая кончиком хвоста. Я погладил его между ушами, немного сняв напряжение от мягкого прикосновения. Ты мой личный антидепрессант! Хорошо, что ты рядом!
Наконец-то из занавеса листвы выплыл кирпичный забор. За ним проглядывала башня копра. Всё такая же огромная, чёрная и мрачная, прямо как замок Дракулы из страшилок. Двор лагеря был пуст, свет не горел ни в окнах башни, ни в доме двухэтажном. И всё та же давящая на мозг тишина. Теперь мнение о засаде, поджидающей нас, укрепилось еще больше. Понять бы только, где бандюки могли засесть? Или в зданиях все закрылись и из окон нас палят? Уф, лучше бы я на цементный завод пошёл!