Громов быстро достал зубную щётку – он правильно выгадал. Мягче режим в больнице, мягче и люди там. Её ему в тот же день принесли, как он попросил. Сказал, что своя осталась в камере, да и та разваливается помаленьку. Он использовал щётку, как и положено, а перед выпиской попросил взять её с собой. Кому она ведь теперь нужна после него? Ему и разрешили. Подумаешь. Вот только, что мусор для одного, то золото для другого и Громов это знал. Ещё играло на руку то, что охрана не знала про щётку – только медперсонал, который её выдал. Правда, пришлось напрячься, чтобы её пронести – если бы охрана заметила, что у него их две в камере, то могли возникнуть вопросы. В тюрьме всё лимитировано – по одной щётке на человека, не больше.
Пронёс в камеру старым дедовским способом – спрятал в заднице. Притом не просто между ягодиц, а именно внутри себя, ведь перед выпиской будет серьёзный досмотр. Его, как всегда, раздели, обыскали, потом приказали нагнуться и покашлять. Но он и тут хорошо придумал – слегка кашлянув, схватился за живот:
– Не могу – болит!..
Как ни странно, охрана над ним сжалилась – они разрешили Громову одеться и следовать за ними в камеру.
[1] Метод хирургии, в котором операции на внутренних органах проводят через небольшие отверстия. При этом используют жёсткие медицинские эндоскопы, состоящие из полой металлической трубки с расположенной внутри волоконной оптической системой с эффективным источником света.
Часть 5. Глава 8
На благо Громова выпроводили из больницы вечером – уже и ужин всем раздали, до отбоя оставалось около двух часов. Это значит, что вскоре он сможет разрешиться от бремени, которое у него в прямой кишке, но всё равно ему нужно было быть на стороже, как и всегда.
Его провели в камеру где он провалялся на нарах в ожидании отбоя. Время пролетело быстро. Дали сигнал, погасили свет, и Громов сделал вид, будто как и все, спит. Он был полон сил относительно его прошлого состояния бессонницы, поэтому легко выждал полтора часа для вида не заснув – заснёшь тут с полезным грузом в заднем отсеке.
Потом он встал и отправился на унитаз доставать щётку. Можно было бы сделать это под одеялом, но Громов был не вполне уверен в том, как это будет выглядеть в рыбьем глазу. И вдруг нагрянет коридорный с визитом? Одно дело, когда ты тужишься на толчке, а другое – на нарах. Это как минимум странно. Да и он не был уверен в том, что не обгадиться в процессе, а загаженная постель вызовет вопросы и, возможно, подозрения. А надо действовать наверняка. Впрочем, когда было иначе?
Щётка выходила довольно тяжело. Громов уже было подумал, что столько сидеть на унитазе, со стороны может показаться странным, но когда вышла наружу первая половина, то процесс сильно ускорился. Он едва-едва успел её поймать, прежде чем она бы провалилась в слив. И в тот последний момент схватился он за неё очень-очень крепко.
Сделав дело, Громов спустил воду для вида (к счастью, обгадиться он не успел) и пошёл мыть руки, а заодно и щётку сполоснуть. От неё пахло, а запах мог привлечь ненужное внимание. Перед этим он, проходя мимо нар Харлова очень внимательно, но не навязчиво присмотрелся к нему – тот спал лицом к стене. Только он и мог бы увидеть Громова в тот момент. Закончив все дела у крана, он лёг обратно на нары и решил, как именно будет приниматься за работу. Чтобы скрыть шум хоть и небольшой, он через полчаса после того, как лёг, начал похрапывать – не сильно, чтоб не разбудить остальных, но так, чтобы и микрофон, который был установлен вместе с камерой, не мог уловить ничего подозрительного. Во время вдохов и выдохов Громов затачивал щётку о стену. Медленно, но верно. Аккуратно и обстоятельно. Место на стене он взял очень низко, чуть выше самого основания горизонтальной поперечины нар немного отодвинув в сторону матрац, чтобы когда он вернёт его на место, не было видно ничего подозрительного.
Когда уже достаточно рассвело для того, чтобы можно было заметить, что он делает на камере, Громов быстро оценил свою работу – было готово примерно на треть. Если завтра ночью постараться, то можно всё сделать. Это было очень хорошо, потому что мало ли, когда пройдёт новый обыск. Щётку он спрятал в подушку – к счастью они в Карзолке были набиты синтепоном. Он лучше держался внутри, а вот перья от небольшого разреза начали бы вылетать.