Подъём в строго отведённое время (как в казарме). Поверка. Заправка коек (некоторые камеры даже проверяют на то, как хорошо они это делают). Очередь в туалет. Завтрак. Физзарядка (но без всякого инвентаря – чтобы осужденные вдруг не оздоровели и не посворачивали лебединые шеи всей женской охране). Работа (в семьсот двадцать третьей камере, куда попал Громов, занимались шитьём). Обед. Прогулка. Поверка. Ужин. Личное время. Поверка. Сон.
Для Громова такое в тюрьме было больше похоже на дикость. Естественно, подобная элементарная правда тюремной жизни вводила его в ступор. Особенно физзарядка и работа. Он что – попал в лагерь труда и отдыха?!
Первую неделю ходил как в воду опущенный. Никита иногда его подкалывал, Зуев ознакомил с азами тюремной жизни и тем, как тут живут люди. Павел, же не обмолвился с Громовым и словом.
Но, человек так устроен, что ко всему привыкает или просто со временем свыкается (а это не одно и то же). Но чем моложе человек, тем больнее и дольше у него проходит процесс отказа от благ и розовых мечтаний. Ведь насколько трудно поверить в шестнадцать лет, что не ты – центр всей Вселенной. Не ради тебя живут люди. Что ты – не уникален. И твоя судьба не будет удивительной. А здесь, в тюрьме: вставай; заправляй; приседай; работай; оправляйся; спи. Делаешь всё то же, что и все вокруг. И всё по команде. Что же это за такая уникальная судьба?!
Зуев много наблюдал за Громовым и начал замечать то, что ему неймётся. А если молодой беспредел разбуянится, начнёт бросаться на стены и решётки, потом на людей… Кто его там знает, до чего доведёт это безделье и самого Громова и его сокамерников.
– Лёшка – чего на тебе лица нет?
– Не спрашивайте.
Из всех своих сокамерников он только к Зуеву обращался на «вы». Никита сам попросил его перейти на «ты».
– Да ладно тебе отнекиваться. Мы ведь здесь все вместе сидим. И проблемы у нас во многом общие. Брось – думаешь, что я в своё время не метался вот точно так же?
– Да, знаете, всё вот не то, кажется. И идёт всё как-то не так, и я будто не там, где думал…
– Ну, давай поговорим по душам. Подсаживайся – я знаю, что такое озноб, – каркнул своё Никита с верхних нар.
Зуев посмотрел в его сторону. Он уже понял то, что Никита хочет опетушить Громова. Зуев такого непосредственно в камере не допускает никому. Однако он не сможет всё время быть рядом. Хотя вроде как, сидя в одной камере, почти без отлучек в течение суток это кажется невозможным – потерять контроль над этой ситуацией. Но это ведь – тюрьма. Как будто для такого нужно много времени. Громов должен здесь закрепиться в определённом положении – а для этого ему нужно найти какое-нибудь общественно полезное (для других заключённых, естественно) дело.
– Да – было и такое. Могу сказать, что от этого обычно спасает какое-то дело из тех, чем ты промышлял на воле.
Зуев хотел сказать «занимался», но вырвалось это лагерное «промышлял». Он пытался искоренить феню из своего лексикона. Теперь она ему претила. Выучился по молодости, а бросить трудно. Всё равно, что завязать с выпивкой или курением.
Громов понял его намёк и воспринял это, как тест на свою воровскую профпригодность.
– Ну… у меня неплохо получалось чинить вещи. Там – какие-то механизмы, электронику некоторую…
Тут у Зуева возникла идея. Встречал он в одной из отсидок прелюбопытное устройство – коробочную зажигалку на воде и электричестве. С огнём в тюрьме всегда были проблемы.
Зуев подозвал Громова поближе к себе и говорил шёпотом – рыбий глаз висит и слушает.
– Ну, смотри. Нам здесь без огня туго – сам видел. Спички и зажигалки отбирают, а покурить хочется всегда. У охраны просить – не с руки. Но я знаю, как можно сделать одну штуку, которую и спрятать можно легко и работает она как часы. Я тебе её опишу, расскажу как она действует, и достану материалы. Сделал бы сам, но не мастак я в технике и в точности как её нужно сделать, чтобы она работала, не помню. А ты, если разбираешься в физике или механике, должен сделать всё как надо. Ну, как – согласен?
Громов не ахти как хорошо знал физику – в школе у него были по ней сплошные тройки. Он винил учительницу, но на самом деле просто не любил формулы, задачи и подсчёты. Однако как-то, на интуитивном уровне, он в технике худо-бедно, но разбирался. Мог собрать рабочий механизм, но не был способен в подробностях объяснить то, как он работает.
– Да – давайте.
– Опять же повторюсь – я точно не помню всех деталей и принципов. Кое до чего тебе придётся додуматься самому. В общем – делается два приспособления. Первое – это небольшой стеклянный пузырёк с крышкой. В него наливается вода. В крышку вставляются два гвоздика и два провода. Один провод обматывается вокруг гвоздика, другой нет. Не знаю – почему, но должно быть именно так. На конце провода есть вилка – её вставляют в розетку и между гвоздями проскакивает электричество. Второй прибамбас – клеится трубка из бумаги, да так, чтобы эта трубка плотно входила в горлышко какой-нибудь бутылки или банки. Трубка набивается ватой, подносится к гвоздям в пузырьке, загорается, тлеет. От неё быстро прикуривают и тушат в пустой бутылке, чтобы не было много дыма – иначе засекут. Вот, в общем, и всё.