Громов не вполне понял, какие именно тонкости Зуев позабыл – всё выглядело вполне просто. Тот же, напротив, понимал, что при изготовлении подобного прибора нужно соблюсти много тонкостей. Зуев знал и другие способы и приборы для получения огня – более простые и менее затратные. Но он выбрал именно этот, самый сложный, намеренно, чтобы Громов как можно дольше был с ним занят. Заодно пусть новичок проявит себя. Если справится с подобной задачей – это будет для него здесь хорошим подспорьем.
– Ну, вроде я понял. Давайте тогда всё, что для неё нужно.
– Организуем – но надо будет подождать.
Зуев сел за стол и принялся писать что-то на листке бумаги. Это была записка ко всем неравнодушным (к нему вся тюрьма была неравнодушна) со списком нужных предметов для зажигалки.
– Паша – как считаешь? – обратился к нему Зуев.
Тот подумал немного, потом ответил:
– Ещё минут пятнадцать – для надёжности.
Зуев выждал указанное время, потом сказал:
– Никита – сделай доброе дело.
Тот принял от Зуева письмо, слез с нар, подошёл к противоположной стене и трижды ударил в неё – размеренно, сильно и с оттяжкой. В ответ послышались аналогичные три удара. Никита подошёл к столу, достал из тайника в ножке грузик и полиэтиленовый пакетик. В него завернул записку и завязал конец узлом. К концу верёвки привязал груз, а чуть выше – пакетик. Затем подошёл к окну, отогнул заранее подпиленный прут решётки, просунул записку с грузом и принялся раскачивать из стороны в сторону. В какой-то момент он перестал это делать. И меньше чем через минуту вытащил только верёвку. В стену снова ударили из соседней камеры, но теперь два раза.
Когда разносили ужин, ко дну подноса Виталия было приклеено липкой лентой несколько предметов – это оказались гвоздики и провод с плоской вилкой на конце. Это добро он осторожно отклеил и припрятал под подушку.
Вечером в стену снова ударили соседи по камере – три раза.
– Паша – как там? – спросил Зуев.
– Всё должно быть в порядке, – ответил тот, чуть погодя.
– Никита – будь добр.
– Надеюсь, оно того стоит, Виталий Максимыч, – ответил Никита, достал из тайника в столе небольшой стальной стержень, трижды стукнул в стену, в которую сам стучал накануне, подошёл к окну, отогнул прут и принялся принимать передачку.
Вскоре он вытащил стержень, на конце которого была намотана верёвка с грузилом и пакетиком. Никита отвязал пакет, вытащил из него стеклянный пузырёк с крышкой, который был заполнен чем-то белым (как потом оказалось – ватой).
Затем Никита подошёл к Зуеву. Последний отдал ему какой-то свёрток. Это был ответный презент для неравнодушных. Он мог включать в себя что угодно – от сигарет и чая до наркотиков или сотовых телефонов. Никита, отстучав в стену сначала два раза, а после более длинной паузы, ещё три, дождавшись ответного тройного удара, подошёл к окну и перекинул подарок соседям. После того как в стену отстучали дважды, он вытащил верёвку с пустым пакетиком и грузом, загнул прут решётки обратно и вернул столь простые, но полезные материалы для общения в тюрьме обратно в тайник.
Конечно, для пересылки просьб можно использовать мобильники. Но охрана предусмотрело подобное – глушилки сигнала в Карзолке работали отлажено, для них даже выделили дизельный генератор на случай отключения электричества. К тому же переговоры через телефон можно было перехватить, прослушать и даже подкорректировать так, как нужно охране (если это, например, текстовое сообщение). Поэтому бывалые заключённые пользовались ими редко.
Теперь Зуев, немного порывшись в своих вещах, сказал Громову:
– Ну – приступай.
Громов встал с нар, посмотрел на Зуева. Он держал в руках несколько листов бумаги, немного ваты, гвоздики, провод и пустую пластиковую бутылку.
– Это, и вещи на столе – всё, что тебе нужно. Не забыл как и что?
– Нет – не забыл, – Громов проговаривал всю схему по сборке зажигалки про себя весь день. Во-первых – просто чтобы не заставлять Зуева повторяться, во-вторых, хоть это было и глупо – но Громов надеялся, что постоянно думая об этой штуке, он откроет какие-то скрытые тайны её работы. Пока на ум ничего не приходило.