«Ну, блять – молодец! Сейчас нагрянут. Точно заметили. Не могли не заметить».
Но вот проходит минута (мучительно долгая), пять, десять. Никто не идёт.
Его успокоил Зуев:
– Расслабься – лампочки здесь мигают, время от времени. Никто не обратит внимания. Продолжай.
Именно это позволило Громову почувствовать ту самую тюремную безнаказанность. Даже здесь некоторым людям закон не писан. И они имеют право делать то, что хотят просто потому, что могут. Уже второй день подряд он и его сокамерники только и делают, что нарушают режим отбывания наказания. И до сих пор никого из них не поймали за руку.
Всё дело в старом-добром подкупе. Зуевым было найдено несколько охранников, которые в дни дежурства в определённое время переключали видеонаблюдение с камеры семьсот двадцать три на какую-то другую. И это было совершенно нормально – глаз много, а наблюдателей мало. За всеми камерами одновременно уследить невозможно, поэтому если в одной камере всё достаточно долго было спокойно, наблюдение переводили на другую.
Зуев же, за неимением часов в тюрьме, превратил в них Павла. Он отсчитывал примерное время, ориентируясь на распорядок тюремного дня. К примеру, по информации подкупленного надзирателя, примерно через полчаса после обеда, наблюдение за камерой Зуева и за соседней, слева от семьсот двадцать третьей, прекращалось. Павел отсчитывал с начала обеда сорок пять минут и после этого заключённые могли заниматься привычным для них делом – жить так, как им удобно.
Громов уверился в собственных силах и возможностях. Чего-чего, а упрямства у него было не отнять. Конечно, глубоко внутри он понимал, что имеет ограниченное число попыток наладить зажигалку экспериментальным образом. Может быть, две или три. После этого охрана может засуетиться – столько перебоев в один день не слишком ли?! Но он об этом не очень задумывался.
Рассудил логически – что-то из гвоздей и проводов должно касаться воды – иначе зачем она вообще.
И тут он вспомнил слова учителя физики – мол, что солёная вода лучше проводит ток. Громов сам не знал, как это взаимосвязано и не понимал всей сути, но в одном он был уверен – конкретно этот факт точно сообщил классу физик из школы и он просто врезался в память. Потом все выполняли лабораторную работу, выстраивая цепь для того, чтобы загорелась лампочка на её конце – правда, воду при этом не использовали.
Громов попросил у Зуева немного соли и вернулся к работе. Он снова налил воду в пузырёк – столько же, сколько и в прошлый раз. Потом добавил немного соли, взболтал смесь и начал думать: что ему делать с гвоздями и проводом?
«В тот раз было как? Всё касалось воды. Ладно…»
Он приподнял один гвоздь и провод над водой, а тот гвоздик, к которому крепился второй провод, погрузил в воду. Снова включил вилку в розетку – всё было тихо.
Громов уже было обрадовался, взял со стола бутылку с трубкой и поднёс её конец, набитый ватой к гвоздям. Пока ничего, но он решил подождать.
Прошло почти две минуты – никакой реакции.
Зуев, смотря на Громова, думал:
«Он ни черта в этом не смыслит – делает наобум. Хоть бы всё тут не спалил».
Громов понял – опять сделал что-то не так. Вытащил вилку, вскрыл пузырёк и в этот раз сделал так, чтобы гвоздик с проводом воды не касался, а второй гвоздь и оголённый провод опустил ещё глубже в воду, чем прежде.
Вилка в розетке – тот же результат, что и в первый раз. За одним исключением – по телевизору не пошли помехи. Громов быстро вытащил штепсель. Он понял, что вроде бы идёт по верному пути. С электроникой на воле было проще – нашёл схему, видео в Интернете и вся любовь. Но тут условия сложнее. Да и электрика с электроникой не одно и то же. В третий раз он решил приподнять гвоздик и провод повыше, чем они были, но так, чтобы они всё же касались воды. Пытался нащупать ту самую «золотую середину».
Четвёртая попытка была больше похожа на вторую – всё было тихо. Громов взял трубку, уже не думая о том, что ещё можно сделать с этой зажигалкой. Как только он поднёс вату к гвоздикам лампочки снова померкли и начало доносится гудение – не такое сильное, как в первый раз. А сама вата задымилась. Это произошло за одну секунду, и Громов очень быстро убрал трубку от контактов. Благодаря этому вата не загорелась, а начала тлеть, чего и нужно было добиться от этой зажигалки.
Зуев, почуяв запах дыма, подумал, что Громов опять что-то нахимичил, но повернувшись увидел у него в руках тлеющий ватный факел, который поблёскивал оранжевым огоньком. Громов вспомнил о том, что вату нужно затушить в бутылке. К его счастью, трубка быстро вошла в горлышко и там горящая сажа, после того как сожгла весь кислород, потухла.