Громов не торопясь вытащил штепсель из розетки и вполголоса объявил:
– Готово.
Зуев был немного удивлён. До сих пор Громов ни в чём себя не проявлял достаточно талантливым. Хоть у него и вышло не сразу, и знаний в этой области у него не так уж много (как выяснилось в процессе), тем не менее – всё получилось. Охрана не вломилась в камеру – значит, он ещё и не спалился. Зуев подумал тогда:
«Вором ему никогда не быть. Да и здесь у него в этой области не так много знаний, как надо. Но может, свой срок он и продержится. Только прежде сам должен понять то, что нет ему дороги в этом деле. Не тот материал. Хотя парень, конечно, способный. Не будет ершиться – выживет».
Произошедшее заинтересовало не только Зуева, но и Никиту. Он сам частенько мучился, когда после очередного обыска у камеры забирали зажигалки и спички. Мало того, он с самого начала был уверен в том, что у Громова ничего не выйдет. А не найдя своё место в тюрьме, это место тебе может определить кто-то другой. Но теперь расклад изменился.
Сам же Громов собой очень гордился. У него в кой-то веке появилось то заветное мужское чувство самодостаточности, когда сам можешь сделать ремонт или починить машину не хуже, чем это сделал бы профессионал. В такие моменты кажется, будто ты сможешь выжить везде, в любых условиях и обстоятельствах, потому что у тебя есть руки и голова. Ты умеешь сам себя обеспечить. Слепить что-то необходимое для жизни буквально из говна и палок. А это, в общем-то, чуть ли не самое главное для мужчины. Умение выживать.
Павлу же было всё равно. Ему от этой зажигалки было ни горячо, ни холодно – он просто не курил. Сигаретную акцизу в России ещё никто не отменял. А если государство контролирует сигареты, то отчасти оно контролирует и курильщика. Ведь, как правило, люди чаще прогибаются под повышением цен и запретами на курение в общественных местах и просто платят больше и курят не везде. Бросить для них сложнее. Павел видел в курении или постоянном употреблении алкоголя намёк на подчинение чужим законам жизни, которые человеку навязывают другие люди.
– Ну-с, молодец, – не без радости сказал Зуев. – А ну-ка – давай испытаем. Ты сам будешь?
– Да. Конечно, – ответил Громов. Он был уверен в том, что теперь полностью заслужил хотя бы одну халявную сигарету в день.
Зуев и Никита достали сигареты из своих тайников. Первый вытащил две – одну для героя дня.
Громов снова включил в сеть зажигалку, припалил вату в трубке. На ней уже образовался тонкий слой сажи, который дымил не так сильно, как если бы она горела, а не тлела. Все курильщики в камере начали затягиваться. Громов отключил зажигалку, поставил её на стол и затушил трубку. Эта сигарета была для него чуть ли не самой лучшей в жизни. Она словно говорила: ты можешь.
– По такому событию можно и по чуть-чуть, – объявил Зуев. – Паша – как там дела?
– Всё путём – время ещё есть.
Зуев достал из своей личной заначки газету, полиэтиленовый пакет, жестяную кружку, пакетик с чем-то чёрным и какие-то железные прутики со стальными кольцами. Из прутиков и колец он собрал подставку. Кружку намылил хозяйственным мылом снаружи, чтобы было легче смыть с неё копоть. Кипятильника в камере не было – он перегорел из-за того, что все постоянно прикуривали от него. Затем набрал воды из-под крана и поставил её в подставку, которую поместил на край стола. Потом постелил газету на стол, порвал пакет так, чтобы из него получился ровный лист полиэтилена, постелил на газету и свернул этот «бутерброд» в трубку, диаметром сантиметров пять. Пакетик с чёрной россыпью чего-то лёг на стол рядом с кружкой в подставке.
После Зуев взял общую хозкружку, налил в неё воды до половины и поставил на стол. Затем включил в розетку Громовскую зажигалку, поджёг сажу на вате и припалил трубкой газету с пакетом внутри. Поднёс факел ко дну кружки с края стола и только сейчас Громов понял, к чему всё это делается.
«Чифир. Да – и правда сегодня удачный день. И он делать взялся сам – по старому рецепту будем пить».
Зуев продолжал кипятить воду. Пепел с факела он стряхивал в хозкружку и не доводя воду до кипения затушил факел в неё же. Затем достал из ящика стола блюдце и чайную ложку. Из пакетика высыпал в жестяную кружку шесть ложек (с горкой) чая, после накрыл будущий чифир блюдцем.
Пятнадцать минут спустя напиток был готов. Зуев созвал всех к столу. Подтянулся даже Павел. И дело тут было не в том, что от чифира в тюрьме отказываться не принято. Он любил чифир, который готовил именно Зуев. После принятия напитка на грудь разум Павла как будто ускорялся и действовал лучше и легче. Ему нравилось испить свою долю, закусить горбушкой хлеба, лечь на койку и думать. Просто думать. А думалось тогда ему обо всём намного лучше, чем обычно. И мало что могло его отвлечь.