Так он и «мучился» тем, что не мог взять в толк слова Зуева. Они хоть и были верными, но звучали настолько ладно, что были больше похожи на идеальный развод. Только зачем? Именно этого Громов и не мог понять. Наверно оттого, что развода не было.
Он ещё провалялся с час на нарах, одолевая себя, пока его, неожиданно для него самого, не бросило в тяжёлый сон без сновидений.
[1] Охранникам
[2] Освободишься
[3] Обман
[4] Отбывать наказание в тюрьме
[5] Подружились
Часть 3 Глава 1
Тюрьма, бесспорно, меняет людей. Любое наказание, будь то штраф или заключение преобразует человека. И нередко в худшую сторону.
В Америке у заключённых, приговорённых к смертной казни во время интервью часто задают вопросы из разряда: чувствуете ли вы, что приговор в отношении вас справедлив? И все как правило отвечают, что нет. Что им было бы лучше отсидеть пожизненное заключение. Что они озлоблены из-за того, что горстка людей без их согласия росчерком пера решила всю их судьбу окончательно и бесповоротно. Что приговорённые не видят, как их казнь может сделать мир лучше. И уж тем более не понимают, как их смерть поможет пострадавшим от их рук или родственникам погибших.
Однако в ином случае единственное и лучшее, что можно сделать для человека – это отправить его в тюрьму или в сумасшедший дом. Не стоит забывать о справедливой каре, но для кого-то кара превращается в пытку. Другие же умудряются получать во время заключения определённые навыки и даже наслаждения. Часто тюрьма портит людей. Хороший там становиться плохим или униженным. Плохой не исправляется, а наоборот, вскоре возвращается в бетонное лоно.
Но все заключённые, за очень редким исключением жалуются на бессмысленность. Бессмысленность своего заключения, бессмысленность приговора, бессмысленность насилия над духом и телом, бессмысленность улетающих тюремных будней, недель, месяцев и годов.
Из-за самой разнообразной бессмысленности у людей болеет разум. Необязательно чем-то опасным, вроде помешательства, шизофрении или паранойи. Часто верх берёт самая обыкновенная скука или глупость.
Спустя несколько недель после празднования Нового года камера семьсот двадцать три давно перешла в рутинный режим существования.
Павел читал. Никита «плевал в потолок», развалившись на нарах, и вперился в ящик.
Зуева вызвали на свидание с дочерью. Он очень любил и всегда ждал её визитов. Единственная не осуждала его образ жизни, что «бросил семью, навлёк стыд и позор». Хотя эта мысль Зуеву и претила, казалось, дочь его понимает. Вот только он совершенно не желал ей подобной судьбы.
Громов же решил перестелить нары. Постель вконец сбилась набок, да и бельё пора было стирать. Он расстелил скрутку, разложил её по отдельности на соседних пустующих лежанках и принялся ровнять матрас, когда в коридоре послышались шаги. Кто-то остановился около двери. Все были уверены, что это Зуев вернулся. Но в камеру ввели нового жильца. То был Арсен Харлов – попутчик Громова по этапу.
И стоило последнему признать Харлова, ему сразу захотелось довести того до белого каления. Не совсем даже от злости, а больше от скуки и самое главное – от бессмысленности. Как ни крути: тюрьма – это стресс. А что может быть приятнее для среднестатистического человека в стрессовой ситуации, чем видеть, что кому-то в этом мире хуже, чем ему самому?!
Громов считал, что именно так и поступают взрослые люди с теми, кто над ними когда-то посмеялся. Ему казалось, что только дети должны терпеть такое и не отвечать обидчику.
Харлов же давно забыл про тот случай, когда он прыснул со смеху из-за того, что надзирательница ударила какого-то левого парня просто за то, что он задал ему вполне нормальный вопрос. Харлов, естественно, не посчитал свой смех за личное оскорбление своего попутчика. Он был уверен в том, что любой смех в любой ситуации не является оскорблением для другого человека. Хотя если бы в похожей ситуации кто-то посмеялся над ним самим, то этого человека Харлов запомнил.
Подростковая глупость, несдержанность, их фаворитизм и максимализм всегда приводят к плохим последствиям. И в тюрьме это страшнее, чем в обычной жизни в десятки раз. В первую очередь потому что у человека уже нет ограничения в голове.
«А что со мной ещё могут сделать?! Посадить в тюрьму в тюрьме? Казнь уже давно отменили. Ничего мне из-за этого не будет».