Проснулись все обитатели камеры, но им было как-то наплевать на то, что там опять затеял беспредельщик. Они не хотели, чтобы сон окончательно от них ускользнул, и повернулись лицами к стенке, плотно зажмурив глаза от света.
В камеру вошла коридорная, за ней был ещё один надзиратель. Она посмотрела на Громова. Тот прикрывал глаза левой рукой, поэтому правая щека была полностью видна. Кровью перепачкалась почти половина футболки, в которую он был одет. А в раковине лежал тот самый кусок кожи со злосчастной мушкой.
– Как это случилось? – спросила коридорная.
Вот этого Громов не продумал…
– Оступился… упал… рассёк щёку.
Потом добавил почти задыхающимся голосом:
– … в больницу…
Надзирательница не стала его расспрашивать – да и не её это дело.
– Повернитесь, руки за спину.
Уже тут, почуяв что-то интересное, Никита решил глянуть – что там стряслось.
Громов автоматом выполнил приказ. Коридорная, увидев, что и руки у него все в крови, отказалась от идеи наручников. Она положила ему руку на плечо, приказала нагнуться. Он так и сделал. Был готов практически на всё – лишь бы ему помогли.
Дальше она просунула свою руку под его предплечья, и подняла его руки вертикально. В такой позе его и отвели в больницу.
Никита, уже как следует осмотрев родную камеру, мог изречь про себя только одно:
«… ни хера себе…»
Он был не настолько большим завсегдатаем тюрем, как Зуев, и видел не так много как он. Подобное зрелище с морем крови для него оказалось в новинку. Никита не столько удивился увиденному, сколько испугался. И крови и самого Громова.
Часть 3. Глава 6
В больнице ему задавали много вопросов. В его объяснение ни доктора, ни охранники, конечно же, не поверили. При осмотре и обработки раны врачи установили, что рассечения не было – эта рана получена путём разрыва и отслоения тканей кожи от тканей мышц. Верхний край был весь изодран расчёсами Громова, а у рассечённой раны края, как правило, ровнее. Уже одно это выдавало его с головой. К тому же в ране врачи нашли множественные обломки ногтей. Оторванный кусок кожи врачи тоже обследовали – ничего особенного, кроме несмываемой чёрной точки неестественного для человеческой кожи, цвета. Громов, конечно, от всего отпирался, стоя на своём.
В итоге в палату к заключённым заявился сам начальник седьмого корпуса – Геннадий Акумов. Перед этим допросом, Акумов кратко обдумал всю ситуацию:
«Дело тут вполне ясное – если собрать все результаты осмотра, выходит, что парень сам расчесал себе щёку до крови. Причин могло быть несколько – или он намеренно хотел попасть в больницу, чтобы облегчить себе режим или от кого-то спрятаться, или, что, наверное, хуже, его заклеймили, он содрал татуировку с меткой и теперь вряд ли признается в этом. В таком практически никто никогда не признаётся».
Акумов принялся за допрос. Спрашивал и приводил доводы он абсолютно спокойно. Громов же продолжал держаться своей версии:
– Да упал я, говорю же. Ноги запутались в темноте, пока падал, щека саданулась об угол шконки…
– Кровати, – отучал его Акумов от жаргона.
– …кровати. Так и содрал кожу.
– А зачем вы содранный кусок кожи оторвали от лица?
– Да я и не понял – что это такое. Кожу содрал так быстро, что и боли не почувствовал. Потом ощутил, что на щеке что-то болтается. Я подумал, что с пола что-то прилипло к ней. Дёрнул – а это оказалась кожа. Вот уже тогда было больно. Я её отбросил куда-то – не помню куда, темно было, и вызвал… охранника. Дальше вы знаете.
– А почему тогда у вас вся рубаха и вся постель были в крови?
– Я перед тем, как позвать охрану, пытался кровь остановить, когда понял, что содрал кожу. Сначала рубашкой прижал, потом она намокла, прижал подушкой. Немного тогда же попало на простыню и руки испачкались.
– А ногти на руках у вас почему обломаны? И практически все до одного.
– Да от нервов грызть начал.
– Только теперь? Не в самом начале отбывания наказания? Обычно ведь тогда тяжелее всего приходиться. И почему у вас в ране обнаружили обломки ваших же ногтей, вы тоже можете объяснить?
Вот тут Громов понял, что его схватили за зад.
– М-м-м… наверно, когда я пытался остановить, кровь они попали в рану. Я ведь их изжевал…
– А то, что на оторванном вами куске кожи была так называемая мушка? Вы ведь знаете, что она означает?
– Какая мушка? Это родинка.
– На первичном осмотре при поступлении в тюрьму этой родинки у вас не было.
– Появилась. Родинки могут и появляться, и исчезать.
Акумов решил повернуть разговор:
– Скажите – у вас здесь есть какие-то проблемы?