– Да нет – это я так. Давайте возьму – гляну, что будет, – согласился Громов, словно воспринял назначенное лекарство, как приговор суда, с которым спорить бесполезно.
Протков вытащил из своего шкафчика пузырёк с таблетками и отдал его Громову.
– Принимайте одну таблетку по три раза в день и посмотрим, как изменится ваше состояние к следующему сеансу. Вас оповестят заранее.
– Хорошо. До свидания.
– Всего доброго. Надеюсь, что поможет, но если почувствуете недомогание, то сразу вызовите врача.
– Ладно.
На том они и распрощались.
***
Громова вернули в семьсот двадцать третью камеру, и он решил попробовать это самое лекарство. Набрал воды в кружку, достал из пузырька одну таблетку, глянул на неё в руке, прежде чем запить и застыл.
Он сидел на нарах неподвижно минут пять. За это время Харлов спустился, чтобы отлить, но Громов этого даже не заметил. Нет, он не думал о чём-то. Он осознавал. Действительно дал настоящего дупеля и, как ни странно, оказался прав в этот раз.
«Получилось. Он дал мне лекарство. Решил, что со мной что-то не так… Получилось… Всё само получилось…»
Громов забросил таблетку в рот, принялся делать вид, что запивает её водой, но на самом деле он языком вытолкнул таблетку в кружку и оставил её немного раствориться в воде, а сам лёг на нары и заложил руки за голову. В этот момент он почти что считал себя Богом.
Часть 5. Глава 1
Мало кто способен до конца идти к поставленной цели, и чаще всего на это готовы люди, у которых местами не всё в порядке с головой. Люди одержимые. Люди безумные. Пожалуй, один из довольно ярких признаков безумия – это отсутствие даже самой маленькой толики сомнения в собственной правоте. Безумные люди всегда правы. А если вдруг они почувствуют себя не правыми – подобное лишь означает, что кто-то просто хочет заставить их поверить в то, что они неправы и это только лишний раз подтверждает их правоту.
Безумные люди способны претерпеть на своём пути всё – неудачи, чужие насмешки, боль, страдания, лишения, кровь и слёзы, но идти к своей цели, как робот, даже не задумываясь. Для них весь остальной мир словно нереален. А если реален – то не важен. Только цель превыше всего, даже если она не вполне понятна другим. Особенно другим. Если уфолога кто-то пытается убедить, будто инопланетян нет, то это для него означает только одно – этих лгунов подослало правительство, чтобы сбить его со следа.
Среди обычных людей сильнее всего такое рвение и подобная убеждённость идти к цели заложены в подростках. Они ещё не выработали в себе взрослого наплевательского отношения к жизни и к миру. Подростки не представляют, как можно просто взять и отказаться от своих желаний. Именно они готовы напролом идти вперёд, благодаря юношескому максимализму и ощущению, что им море по колено. Они уверены – если чего-то захотеть и идти к этому, то это ты и получишь. Жизнь ещё не надавала им достаточно оплеух, чтобы сломить их дух, их рвение. Если у них что-то не выходит, то они готовы подняться и повторить. Взрослые же в таких случаях или бросают попытки, или смеются над теми, кто их всё ещё совершает.
Именно по этой причине психика подростков так нестабильна. Готова сместиться в какой-то момент. Подростки не соглашаются с тем, будто что-то может не получаться, не признают, словно они на что-то неспособны и поэтому срываются.
Громов же сейчас находился в прямо противоположном состоянии. Весь мир (по крайней мере, тюремный) лежал у его ног. И ему это уже не казалось – он истово был в этом уверен. Нет ничего лучше, чем ощущение того, что всё идёт по твоему плану.
Он продолжал действовать по старому сценарию – не спал и медленно изводил себя ещё три недели кряду. Похудел, хотя и был не слишком полным, и начал замечать, что на пустое брюхо сон отходит куда дальше от него.
Странно, но при пересечении определённого порога голода и бессонницы Громов чувствовал такую лёгкость мысли, что даже не понимал, как раньше мог не осознавать каких-то вещей. Ему казалось, что дух его способен выпрыгнуть из тела и полететь прямо посреди работы в столярной.
А по ночам он вёл гениальные беседы в голове, с самим собой:
«Естественно, они хотят сгнобить. Как не хотеть?! Им противно видеть меня, потому что я могу, а они нет. Людям всегда хотелось изжить других, не таких, как они. История знает тысячу примеров, начиная от Иисуса и заканчивая… тем парнем, что себе ухо отрезал. Их всех свели – кого в дурку, кого в могилу. Если не подчиняешься – урод. Не хочешь делать то же, что и все, выполнять приказы – ты псих… Нет – тебя ВЫСТАВЛЯЮТ психом! Ты сам в первую очередь должен задуматься над тем, что ты – псих. Вот тогда они побеждают… Тогда находят слабину и делают последний удар. Я не слаб. У них ничего нет, чем они могут мне угрожать. Брат и сестра в детдоме. Денег нет, имущества нет. Родители сгинули. Чем на меня надавить?! Зона… только зона. Они хотели, чтобы я сюда попал? Не-е-е-т. Они хотели, чтобы я пошёл на мясо – так ведь проще всего. Нет тела – нет дела, а где ты найдёшь тело на войне?! Да и искать-то никто не станет – сгребут всех в общую могилу – вот и вся история».