Су джок.
«Напоминает что-то китайское… Ну, к чёрту. Главное – чтобы работало. Оставалось всего ничего – они там уже настроились на правильный лад. Нужно только слегка подтолкнуть».
Это даже не казалось ему непредсказуемой жизнью – это была игра. Вот только лишь Громов об этом знал – а значит, только он и устанавливает правила, а другие не подозревают об этом.
Собрав последние деньги, он обратился к одному из тюремных скупщиков, который его не гнушался, с заказом на набор из нескольких разных су джоков. Тот, конечно, заломил цену выше, чем на воле, и выше, чем взял бы с других заключённых. Но Громова это не волновало – деньги приходят и уходят. Для того их и придумали – важнее то, на что они тратятся. Через неделю ему отписались, что товар в тюрьме. Он переслал оговоренную сумму – ему передали весь набор через неофициального тюремного посыльного в коридоре.
Всё это случилось как раз вовремя, потому что Громов уже третий день не спал. Он хорошо себя чувствовал (настолько хорошо, насколько это было возможно для человека, который занимается таким делом), но помнил, что после подобного ощущения всегда сваливался замертво. А это значит, что ему срочно нужен допинг. И он его, наконец, получил. Решил использовать в ту же ночь.
Ни один из всех методов не был настолько простым и эффективным. Просто лежать и отдыхать – просто катаешь шарики по ладони или возишь по стопе кольцом из проволоки.
«Таким макаром можно и две недели не спать, если только не привыкнуть к этим штукам».
Ночь прошла относительно легко. Он без большого труда дожил до утра.
«Гениально, блядь!.. Это просто гениально!»
Когда прошёл подъём, он снова почувствовал себя Богом. Вот уже они играли в его игру, а не он крутился в их заговоре. Для параноика это наивысший пик блаженства – повернуть козни против себя вперекор всем остальным.
«Ещё немного и им ничего не останется, как или шмальнуть меня, или отправить на обследование».
Громов и вправду чувствовал себя по-особенному – не хотелось ни есть, ни пить, при этом он чувствовал силы заняться чем угодно и с успехом кончить дело. Второе дыхание или внутренняя сила сумасшедшего? Какая разница, если это помогает достичь цели?! А цель должна быть всегда – тем более у параноика.
Часть 5. Глава 3
Это был вполне обычный день для нынешнего распорядка Громова… То есть время. Именно время, потому что без сна времена суток не сменяют друг друга, а стало быть, потребность в таких терминах, как день, ночь, утро и вечер отпадает. Это было вполне обычное время для распорядка Громова. После ночи с су джоками он ощущал непривычную лёгкость и почти не осознавал, что находится именно в тюрьме – понимал лишь, что где-то находиться, правда, где именно для него, почему-то не имело значения. Важнее другое – он отсюда выбирается, да – вот этого Громов не забыл. Хотя упускал из виду, почему он это делает, но и это было неважно. Цель ради цели не всегда так уж глупа. Он знал, что не видит всей картины целиком, но это и не нужно – необходимо лишь идти дальше. Громов понимал – мозги у него засорены из-за бессонницы, поэтому не находил смысла думать, как прийти из точки «Б» в точку «В», просто потому, что сейчас он был в точке «А». А выбравшись из неё уже будет видно дальше. Но как выбраться из «А»? Продолжать делать то, что делаешь. Это уже дало плоды и даст в будущем, если постараться и подождать.
В тот день, нет всё-таки в то время, у него был выходной и в столярную его не вызывали. Стало быть, всё время пройдёт в дуракавалянии, упражнениях и за записями в дневнике, чем он и занимался до самого отбоя. Громов даже не замечал, что приносили еду – позавтракать, он, всё же позавтракал, но в обед просто пялился в телек, а на ужин вёл записи в дневнике, ловя последние светлые часы. За порцией к кормушке не подходил, а обслуживать его никто из сокамерников, конечно, не стал, поэтому еду просто унесли.
Громову не хотелось есть, и если б у него не были так сбиты мозги, то он бы заметил, что за всё светлое время он выпил всего две чашки воды и одну чашку в тёмное время до отбоя. Су джок до этого не доставал, а спрятал в подушке. Громов решил пользоваться ими только в тёмное время, потому что тогда это незаметнее. Не спать трудно, не попасться трудно, а это был самый эффективный метод. Его было нужно беречь до последнего.
Он расчехлил свой новый козырь через полчаса после отбоя. Как ни странно, это были лёгкие тридцать минут лежания в постели – Громов уже преодолел тот барьер, после которого видимая потребность во сне отпадает. Для него время прошло странно – его словно бы никто и не видел, он ничего не ощущал, ему казалось, что он может просто взять и пройти через стену и ни один человек этого не заметит. Все посторонние двигались медленно, будто плавали в тягучей карамели, звуки были приглушёнными и, слава богу, не было белого шума – его монотонность, скорее всего, усыпила бы. Хотя раньше шум действовал на сознание совсем наоборот.