Ужин Громов съел на полуавтомате, думая – а стоит ли оно вообще того? Если потеряет своё собственное сознание, чтобы выйти отсюда – тогда какой в этом смысл?
«Я ведь в таком виде не пойму, где нахожусь. Что делаю. Даже если б просто выставили за ворота я, может, постучался бы обратно. Или пошёл в тайгу и там сдох. Какой, на хрен, смысл тогда?! Ну, вот не буду я спать сегодня. Опять вырублюсь. Проснуться могу в дурке через десять лет. Десять?.. И все мозги стухли от лекарств. Я так и руки поднять не смогу. Что тогда?! И зачем тогда всё это надо?!»
Громов так и не мог решиться – спать ему или нет. Про записи в дневнике он даже не вспоминал – в глаза его видеть не хотел. Просто думал, смотрел телек, иногда ходил по камере, чтобы хоть чуть-чуть отвлечся.
Когда до отбоя оставался примерно час, Громов уже плюнул на всё, завалился на нары и решил, что будет спать. Он устал биться, как рыба об лёд. Устал от своей собственной головы и от страха её окончательно потерять. Ему нужна была перезагрузка. Но с этим пришлось подождать, потому что он не нашёл под подушкой су джоки. Он вообще и не думал их искать. Просто когда лёг на подушку в этот раз, то вспомнил, что спрятал набор именно там и был удивлён его отсутствием. Нехотя ища потерянную вещь, Громов обыскал нары, заглянул под них, но и там ничего не было.
Теперь на него накатил новый приступ паранойи. Он принялся шарить по всей камере в поисках. В последнюю очередь, едва себя пересилив, заглянул в ящик стола. Открыл его резко, чуть не вырвал с корнями, но и там не было. Более того – ящик был совершенно пуст. На ум пришёл и другой вопрос:
«Где дневник?»
Ответ Громов нашёл быстро – тетрадь с записями лежала на столе под несколькими другими книгами – он узнал потрёпанный срез листов и кусок светло-зелёной обложки.
«Переложили… Но зачем и кто?»
– Чё, нычку не найти?! – вякнул Харлов. – Из-за тебя, падлы, шмон устроили – я точно знаю. Думал, что сдашь нас и твоё они не возьмут?!
Громов так опешил, что упал на стул.
«Всё. Накрыли. Просекли».
Что ж, ведь не просто так обдумывал все варианты того, что с ним может случиться. В этом и есть плюс паранойи – ты заранее продумываешь всю цепь событий со всеми её ответвлениями, вероятными поворотам, и в случае чего, можешь предположить, к какому исходу приведёт та или иная линия. В итоге – ты относительно готов ко всему.
А, как и предполагал Громов – раз у него забрали и потом вернули дневник, то коридорные сняли с него копии и уже убедились, что там написана полная бессмыслица. Так и есть – на последней странице. А раз дошло до этого, то они уже поверили в то, что с головой у него, возможно, не всё в порядке. А раз так, то он теперь точно под колпаком. И сейчас следующие несколько дней будут решающими.
«А если нет? Вдруг они уже всё поняли, но положили на это болт?.. Не, это не то – не их методы. Они ХОТЯТ мной управлять. Нет… сейчас меня изучают, как под лупой. Хотят знать. И знать наверняка. Ну, значит – пора. Теперь всё или ничего! Всё?..»
И в эту ночь он снова не спал.
Часть 5. Глава 6
6
Громов так и продолжал жить по своему новому распорядку времени – без сна. Конечно, без су джоков он срывался на второй или третий день и засыпал. Один раз его всё-таки выбросило из сознания, как в ту страшную ночь. Громов прилёг ещё до отбоя, вечером, пока все смотрели телек, а пришёл в себя на рассвете, голым, стоящим перед окном. В глотке у него пересохло и связки так болели, словно были испещрены занозами.
Первое, что он сделал – ринулся к толчку. Сначала он просрался от страха, а потом его стошнило тоже от страха. И руки, и ноги у него тряслись, а в голове крутилось: «Что там было? Что там было? Что там было?». Он сам не знал, что имеет в виду под этим вопросом.
Захотел лечь и доспать то, что ему полагается, но испугался – вдруг опять сделает что-то, если вырубиться. Решил, что лучше будет просто одеться, дождаться подъёма и вести себя так, будто ничего не было и продолжать гнуть свою линию. Вот только он теперь боялся, что если продолжит жизнь в том же режиме, то подобные выпадения будут с ним случаться всё чаще и чаще. И кто знает – что он может тогда делать? Может, возьмёт и вскроется или вскроет кого-то из соседей. И за то и за другое его запихнут в дурку, но уже не в лайтовую группу с неопасными для других людей расстройствами – его посадят к буйно помешанным, а это, возможно, будет ещё хуже Карзолки или даже передовой в окопах.