- Что ты тут делаешь? Почему в дом не вошла? - спросила, открывая дверь.
- Ключ потеряла, - лаконично ответила сестра.
Зажгла в прихожей свет. Лампочка блымкнула и потухла.
- Опять взорвалась зараза, - выругалась в сердцах. - Сколько раз папе говорила посмотреть проводку. А он все - завтра, завтра. Придется электрика вызывать. Я в этом ничего не понимаю. - Проходи, Марина, - посвятила сестре под ноги.
Я пропустила ее в прихожую. Закрыла дверь. Переобулась в домашние тапочки и первой пошла на кухню. Собираясь включить чайник.
- Голодная, как собака, - налила воды в посуду, поставила чайник на плиту.
Марина по пути заглянула в ванную, чтобы вымыть руки. Слышала журчание воды в раковине.
Тихо прошла в кухню. Села в уголок.
Пока я крутилась у плиты: резала хлеб, колбасу и сыр, делала бутерброд на Марину особо внимания не обращала.
Сидит себе в стороночке, молчит. Видимо совесть грызет, что не отзвонивалась мне, не писала.
Я поставила тарелку с бутербродами на стол, налила чай, кружки перекочевали с одной столешницы на другую.
Уселась напротив Марины и только тогда посмотрела ей в лицо. И ужаснулась.
- Кто это сделал? - на щеке сестры красовалась ссадина, а под глазом светился фингал. И то, и другое было замазано тональным кремом, но наметанный глаз видел все. Ошибиться я не могла.
- Не обращай внимание, - отмахнулась Марина, и подтянула к себе кружку. С шумом втянула в себя чай.
- Как это не обращай внимание. Кто это сделал?
- Мил, не надо. Прошу не задавай мне вопросов. Мы с тобой уже все в прошлый раз обсудили. Не надо больше, - Марина уткнулась взглядом в кружку с чаем. На меня не смотрела.
- Это связано с твоим женихом? - спросила требовательно.
Марина промолчала.
- Я говорю, это твой жених сделал? - у меня сердце сжималось от боли, видя побои на лице сестры.
- Мил, правда, не надо. Это я сама виновата. Сама. Не надо никого ругать.
- Но как же так? Расскажи что случилось, а я тогда оценю надо или нет.
Марина принялась помешивать ложкой в кружке. Сахар давно растворился, но ей следовало отвлечься, собраться с мыслями.
- Я начала подыскивать подходящую по типажу суррогатную мать, женщину похожую на меня, а он об этом узнал. Все не так понял. Вернее, я его обманула, сказала, что не хочу беременеть, чтобы не испортить фигуру. В общем, слово за слово. Я его ударила один раз, потом другой. А на третий получила сама. Это произошло случайно. Честное слово. Боевые раны в отстаивании своего места под под солнцем.
Марина взяла бутерброд начала крутить в руках.
- Бросай ты его. Зачем он тебе такой нужен. Один раз ударил, ударит и второй,- тронула ее за руку.
- Мил, как ты не понимаешь, я его люблю. И он не такой. Он хороший. Это я - дура. Как только у нас появится ребеночек все у нас наладится. Я знаю. Вот только… если ребеночек появится, - Марина с шумом выдохнула. - Если появится…
Она затихла.
- Ну, я не знаю, - протянула.
Мы помолчали.
Мне кусок в горло не лез, но я упорно жевала бутер. Думала.
Как же помочь Марине, ведь я ее люблю. Так хочется, чтобы она была счастлива, чтобы у нее все было.
- Ладно. Я согласна, - выдала из себя.
- На что согласна? - встрепенулась Марина.
- Согласна подарить тебе клетку. Раз для тебя это настолько важно.
4. КАК ВСЕ ХОРОШО НАЧИНАЛОСЬ
Людмила
- Не ешь апельсины, - Марина вырвала из рук ароматную дольку.
- Это еще почему? - искренне удивилась.
- Чтобы не было аллергии.
Мы сидели в ресторане, куда пригласила меня сестра, чтобы отпраздновать знаменательное событие.
Ей предложили роль в малобюджетной картине.
- Это еще не успех, но уже удача. Представляешь, я сама, сама добилась того, чтобы стать знаменитостью. Скоро из каждого ящика будет видна моя ро… лицо, - тут же поправилась она. И мило улыбнулась, заглаживая оплошность.
- Я всю жизнь ела апельсины, почему у меня должна именно сейчас появиться аллергия? - возмутилась.