Солнечные фрукты я очень любила и могла есть их килограммами. Поэтому запрет сестры выглядел крайне удивительным и цепляющим за живое.
- У тебя может быть и нет, аллергии, а у ребенка может развиться,- назидательно произнесла она, отпивая из бокала воду.
Я листала меню и видела сколько стоит одна бутылочка этой воды. Судя по цене это слезы девственников, собранные в день солнечного солнцестояния, настолько вода была дорогой.
- Марин, у меня нет еще ребенка. Ты о чем говоришь? - удивилась.
- Сестричка, речь не о твоем, а о моем ребенке, как ты не понимаешь? Или ты уже передумала? - спросила она с подозрением.
- Как же?! С тобой передумаешь. Ты же с меня теперь живой не слезешь, - выдала в сердцах.
Чего у Марины нельзя было отнять, так это настойчивости. Из нас двоих она была пробивной и очень целеустремленной. Я же никогда особо не рвалась к достижению богатства и славы. Мне всегда хватало того, чего имела в жизни. При этом я всегда чувствовала себя удовлетворенной, а Марина всегда нервничала, когда видела, что кто-то успешнее, знаменитее, богаче.
- Милочка, сестричка, ты моя самая-самая любимая. Только ты можешь мне помочь. Не ешь, пожалуйста, апельсины, - попросила.
Она знала как на меня воздействовать.
Я нехотя отложила дольку апельсина.
- Алиса, кого я вижу! Какими судьбами? - к Марине кинулся целоваться мужчина с зализанными гелем волосами. - Я так соскучился.
Я удивленно взглянула на сестру.
С каких это пор она стала Алисой?
Под столом она больно наступила мне на ногу, предупреждая молчать.
Весь вечер мужчина по имени Олег называл сестру Алисой и пел ей дифирамбы.
Я же медленно цедила холодную воду, которую милостиво подливала мне сестра.
- Тебе не положено, - остановила она бокал с вином на полпути к моему рту. И многозначительно посмотрела в глаза. - Ты антибиотики пьешь.
- Я не…, - попыталась возмутиться.
- Пьешь. И еще будешь… гормоны. Не надо тебе рисковать своим здоровьем, - сестра настоятельно убеждала меня воздержаться от любого алкоголя.
Мы еще не были в клинике, но Марина во всю командовала мной и моим поведением. Она с упорством цербера отваживала меня от всего вредного, того, что может повредить будущему ребенку.
Я ее убеждала, что ничего не будет от одного бокальчика кока-колы, или пачечки чипсов, но Марина была непреклонна.
- Вы так заботитесь о своем близком человеке, Алиса. Не знал, что у вас есть сестра. Такая же красавица, как и вы, - пел дифирамбы Олег.
Я мило улыбалась и думала где он обнаружил сходство между нами. Именно в данный миг мы очень мало были похожи друг на друга.
На Марине было яркое платье, блестящее, красивое. В нем она привлекала к себе внимание, как райская птичка заставляет смотреть только на себя будучи в курятнике полном незаметных серых несушек. Ее волосы лежала красивой волной, она перекинула их через левое плечо. Губы манили своею сочностью, а загадочный взгляд притягивал к себе.
В отличие от сестры, на мне было серое вязаное платье, подчеркивающее все недостатки фигуры. Платье - лапша, выделяла и полоску от бюстгальтера и резинку от колгот, оно даже показывало, что на мне обычные трусики вместо необходимых под облегающую вещь стрингов.
Обычно я это платье носила с длинным жилетом, который открывал только часть подола, рукава и ворот, все остальное было скрыто за плотным материалом.
В ресторан же жилет пришлось снять, а все по указке Марины, заявившей, что у нее зубы начинают болеть, когда она видит меня в столь скучном прикиде. Другого платья, достойного выхода в ресторан, у меня не имелось. Пришлось идти в том, что было.
Свои волосы я просто расчесала и завязала в обычный хвост. Глаза, как и губы не красила. А зачем? Не на свидание же шла.
Поэтому мне вдвойне было удивительно услышать, что мы с Мариной похожи. Сейчас мы с нею были словно небо и земля.
- Скажешь тоже, - ответила Марина Олегу. - Есть только отдаленное сходство. И не сестра она мне. Знакомая. Да? Людмила? - она еще раз наступила мне на ногу, не желая признаваться в родстве.
Это меня сильно удивило.
Но я же не знала какие отношения связывали Марину с Олегом, вот и пришлось подыграть.