Мы сидим в пентхаусе Маттеуса, возвышающемся над городом, словно трон дьявола. Вид захватывающий, но я вижу в глазах Маттеуса нечто большее, чем просто гордость за свою империю. Я вижу… тоску? Стремление к чему-то большему...
— Знаешь, Мирон, жизнь — как река, — начинает Маттеус, его голос звучит низко и задумчиво. — Мы рождаемся в маленьком источнике, и нас несет течение, не зная, куда мы направляемся...
Я усмехаюсь, поправляя гаджет.
— Звучит как отрывок из женского романа, Маттеус. Или ты теперь пописываешь стишки в свободное от наркобизнеса время?
Катя смотрит на меня встревоженным взглядом, но переводит ему на португальский каждое мое слово.
Маттеус не обращает внимания на мою насмешку.
— Но даже если мы не можем контролировать течение реки, мы можем выбирать, как по ней плыть, — продолжает он, глядя куда-то вдаль. — Мы можем бороться против течения или мы можем отдаться ему. Выбор всегда за нами.
— И к чему ты клонишь, Маттеус? — спрашиваю я, отпивая глоток виски. — К тому, что нам пора покаяться и начать жить праведной жизнью?
Маттеус смеется и закуривает сигару.
— Боже упаси. Я не святой. Я просто понял, что власть без мудрости — как лодка без руля. Она приведет тебя не туда, рано или поздно.
Я удивлен. Маттеус оказывается не таким уж и простым, как я думал. В его словах есть смысл. И этот смысл меня пугает.
— Ты меня впечатляешь, Мирон, — продолжает Маттеус, поворачиваясь ко мне. — Ты, без сомнения, железный человек, но я чувствую, что у тебя под этой броней бьется горячее сердце. Ты как кашаса, крепкий и горячий, но пьется легко.
Констанция хмурится.
— Лесть — это хорошо, Маттеус, — говорю я, глядя ему прямо в глаза, — но она не заменит мне прибыль. Так что, давай ближе к делу. Я хочу знать, когда ты сможешь начать поставки.
Констанция пристально смотрит на меня. Могу поклясться, что она вздрогнула от моей фразы. Она с осторожностью поглядывает на Маттеуса и переводит ему мои слова.
Маттеус улыбается.
— Я уже ждал этого вопроса, — Маттеус затягивается сигарой и закрывает глаза, выпуская объемные клубы дыма. — У меня много круизных лайнеров, которые регулярно ходят в Европу и Россию. Мы можем использовать их для транспортировки моего товара. Это безопасный и незаметный способ.
Я киваю. Это отличный план. Круизные лайнеры — идеальное прикрытие для наркотрафика. Никто не будет подозревать, что под палубой, полной туристов, спрятаны тонны этого дерьма.
— Когда мы начнем? — спрашиваю я.
— Мы можем начать, как только ты захочешь, — отвечает Маттеус, хитро прищуриваясь. — Но я хочу гарантий. Я должен знать, что могу тебе доверять.
— Переведи ему, что не будет никаких гарантий. Другого такого, сумасшедшего, как я, он не найдет.
Констанция вопросительно смотрит на меня.
— Переводи, — не моргая, впиваюсь в нее настойчивым взглядом.
Она шепчет Маттеусу.
— Я доверяю тебе, Мирон, — говорит Маттеус после длительной паузы. — Я вижу амбиции в твоих глазах. И я знаю, что ты способен на все, чтобы достичь своих целей. Именно это и привело тебя сюда.
Я усмехаюсь, постукивая по гаджету в ухе.
— Ты прав, Маттеус. Я готов пойти на все. И ты тоже. Именно поэтому мы и сработаемся, — я наливаю в бокал их бразильский национальный напиток.
Маттеус поднимает свой бокал.
— Тогда, тост за наш успех! Пусть наше партнерство будет долгим и процветающим!
Я поднимаю свой бокал в ответ.
— A sua saúde, Маттеус, — «За ваше здоровье» произношу я на португальском.
Маттеус удивленно поднимает брови вверх и смеется. Похоже, я впечатлил его своим корявым произношением этой фразы, которую Катя вбивала в мою голову по пути сюда.
Мы чокаемся, и я делаю глоток. Кашаса обжигает горло, словно огонь. Я чувствую, как сила разливается по моему телу.
Позднее, когда Маттеус отвлекается на телефонный звонок, я незаметно подзываю к себе Констанцию, и мы отходим к огромному панорамному окну.
— Ты все равно что-то скрываешь, — говорю я, глядя ей прямо в глаза.
Констанция хмурится.
— Я не понимаю, о чем ты, — она отводит взгляд, устремляя его вдаль.
— Не лги мне, — говорю угрожающим голосом. — Уж слишком ты довольная, дорогая. И я тоже хочу знать причину...
Встаю позади нее и аккуратно прижимаю большим пальцем пульсирующую венку на запястье. Она позволяет... Спокойна, как член импотента. Мерзавка.
Констанция молчит несколько секунд, а затем вздыхает.
— У Маттеуса есть враги... — говорит она, — как ты сегодня мог убедиться. Это был какой-то дилетант. Я наблюдала за ним, как только заметила. Просто позволила тебе проявить себя. Я была уверена, что ты воспользуется ситуацией...