— Читаю заключение аналитиков, — неохотно отвечает он, абсолютно не скрывая, что я не вовремя.
— Вы же знаете, что, если примите условия «Фортезза Групп», то вам придется сократить часть персонала, занимающегося логистикой? — просто так говорю я, подсовывая ему на подпись несколько бумажек.
Он вовсе не отвлекается на них.
— Твой глупый вопрос лишний раз доказывает, Анжелика, что ты не на своем месте, — он переводит на меня уставший взгляд и потирает глаза. — Ты знаешь, как мне не хватает советов твоего отца?
— Также, как мне не хватает самого отца. Подпишите и я уйду.
— Анжелика, Анжелика... — он берет ручку и внимательно смотрит на меня. — Мне не придется увольнять всех этих людей. Если я делегирую задачи, связанные с логистикой кому-то другому, а, поверь, это та еще головная боль, то смогу сфокусироваться на освоении европейского рынка, представители которого тоже не против иметь производство в Китае.
— Вы правы, я лучше поеду в галерею. Мне интереснее проводить экскурсии с иностранцами, чем вникать в это.
— Стой. Вот это будет, как нельзя кстати.
— У вас в штате есть хорошие переводчики.
— Они – лучшие. Но это не значит, что ты будешь отлынивать. Как раз через, — он переводит взгляд на дорогие часы, — полчаса приезжает представитель «Фортеззы» и несколько китайцев.
— Я не знаю китайский. Извините, — пытаюсь съехать с темы я.
— Они владеют английским, не беспокойся.
— Простите, но у меня практика, — я хватаю подписанные им бумажки и разворачиваюсь.
— Анжелика Романова, — строго и хрипло произносит он, — будьте так любезны задержаться.
— Хорошо, Андрей Игоревич, — натянуто улыбаюсь я и выхожу из его кабинета.
Вот черт!
В следующий раз оставлю все секретарю.
Маюсь ничегонеделанием пятнадцать минут, потом решаю занять место поближе к окну, чтобы было, на что отвлечься от скучных разговоров. Обсуждения и переговоры могут длиться очень долго. За что он так надо мной издевается?! Понятно, в кого Мирон такой упрямый, да еще и с манией величия.
Открываю дверь и захожу в переговорную, внезапно для себя замираю на месте — там уже ожидает Гоша.
— Что ты здесь делаешь один? — не слишком дружелюбно интересуюсь я.
— Так ты теперь говоришь «привет»? — улыбается он.
— Я не говорю привет. Я спрашиваю: что ты здесь делаешь? — повторяю я.
— Переговоры, — вполне спокойно отвечает он. — Андрей Игоревич назначил время, я просто весьма пунктуален, поэтому пришел немного раньше.
Он показывает на бейдж, который висит на ленте, затем подходит ко мне и продолжает доброжелательно улыбаться.
— Меня пропустила охрана, я не миновал этих суровых ребят на входе, если тебе интересно.
— Абсолютно неинтересно. Меня вообще не должно здесь быть, — отмахиваюсь я и делаю глубокий вдох, пытаясь сохранить хладнокровие. Но, как мне кажется, непреднамеренно получается слишком сексуально.
— Не хочешь встретиться после совещания в немного неформальной обстановке?
— Иди к черту, — равнодушно отвечаю я и посылаю его взглядом куда подальше. — Ты и твоя заискивающая улыбка. Мне уже не девятнадцать лет, чтобы вестись на это.
Я разворачиваюсь и собираюсь выйти из комнаты.
Андрей Игоревич обойдется как-нибудь без меня. Терпеть Гошу на протяжении нескольких часов невыносимо.
Внезапно Гоша резко хватает меня за руку, используя один из своих приемов дзюдо, разворачивает спиной к себе и вот я уже прижимаюсь животом к поверхности стола, не успевая даже ахнуть. Я пытаюсь приспособиться к неудобной позе, а его пальцы клещами впиваются в меня. Он молча давит мне на лопатки, заломив руку, и не позволяет даже дернуться.
— Зачем так грубо? Я думал, мы — друзья. Или этот ублюдок, Мирон, должно быть, приучил тебя к подобному обращению и иначе ты уже не умеешь? Где он теперь, Анжелика?
— Не произноси его имя! — кричу я, собрав все силы, ощущаю, как воздуха не хватает от злости, обиды, негодования!
— Хорошо, не буду.
Он прижимается к моим ягодицам, и я ощущаю его эрекцию.
Самое паршивое во всем этом то, что мое тело уже реагирует на его действия множественными приятными волнами, которые безжалостно концентрируются внизу живота и бьют током...
Все происходящее так неправильно, но я не могу остановить нарастающее возбуждение, оно сильнее...
— Гоша, пожалуйста…— шепчу я, забывая о сопротивлении, а мои колени слабеют в туфлях на высоких каблуках.