Поднимаю руку, со всей силы бью ее по сексуальной заднице. Она вскрикивает от неожиданности, выгибается. Снова грубо прижимаю ее к гладкой поверхности стола, чтобы не дергалась.
— Это тебе за то, что ударила меня, — говорю я. — А это…
Бью ее еще раз.
— …за то, что пыталась сбежать.
Еще один удар — Анжелика гортанно стонет, опьяняя меня этой музыкой…
— И это… за то, что ты такая чертовски сексуальная, но надела это белье не для меня.
Она тихо всхлипывает, пытается вырваться, только вот черта с два. Ее задница покраснела, должно быть, я перестарался.
Плевать.
Медленно спускаю ее кружевные трусики, которыми вчера так любовался. Анжелика притихла и не пытается помешать мне, осознала свое место. Это уже неплохо.
Приспускаю боксеры, освобождая набухший до предела аппарат. Он пульсирует, требует ее, жаждет оказаться в ней.
Развожу ее ноги, вторгаюсь резко, грубо и... Триумфально, как победитель, натыкаясь на преграду внутри нее — до самого конца...
Она сначала замирает, а потом кричит от боли и наслаждения. Ее тело содрогается под моими мощными ударами.
Трахаю ее яростно, безжалостно. Нагло и жадно лапаю ее грудь, ее изящную спину, ощущая изгибы позвоночника. Придерживаю за плечо, чтобы не отстранялись слишком далеко и не соскочила...
Мне нравится ее боль, мне нравится ее отчаяние. Это доказывает, что я контролирую ситуацию. Что она снова в моей власти.
Я трахаю ее, глядя в зеркало. Вижу ее искаженное от наслаждения лицо, ее обнаженное тело, свои сильные руки, сжимающие округлые бедра, перехватываю ее за горло. О, да…
Я знаю, что ей сейчас больнее, чем обычно, я слишком долго ждал, поэтому мой зверь больше и ненасытнее.
Анжелика содрогается в конвульсиях. Она кричит, выгибается в спине, и я понимаю, что она сейчас кончит.
Еще несколько фрикций, и моя девочка взрывается. Ее тело пронзает мощная волна оргазма, она стонет, хнычет, переходит на крик. Осознает, что моя… Хотя бы на мгновение, когда делаю ей приятно.
Трахаю ее до изнеможения и не думаю выходить, пока не чувствую, что сам близок к кульминации. В этот момент я теряю над собой контроль. Прижимаю Анжелику сильнее к столу, не позволяя помешать мне. Знаю, что она будет против…
Кончаю в нее, извергая всю свою ревность, всю свою похоть, всю свою извращенную любовь. Чувствую, как ее тело содрогается от моей мощи, как ее тело плотно обхватывает мой член. Давненько у меня не было ничего подобного — до блядских звездочек в глазах.
Она понимает, в чем дело — начинает сильнее дергаться, но я крепко фиксирую ладонь на ее затылке, снова уложив Анжелику щекой на поверхность стола. Что-то там орет, по херу. Хочу насладиться каждой секундой... Пока я полностью не кончаю, не позволяю ей подняться. Резко притягиваю ближе, собирая ее растрепанные волосы в кулак. Она, похоже, в ужасе, а я не могу сдержать довольную ухмылку — настолько мне сейчас хорошо. Любуюсь в зеркало на наше отражение.
— Не смог удержаться, — шепчу я ей на ухо.
Отстраняюсь от нее, оставляю у столика, дрожащую и шокированную, наблюдаю, как по ее бедрам стекает моя сперма – завораживающее зрелище.
— Зачем ты это сделал?! — отстраненно, почти шепчет она.
— А почему бы и нет? — дьявольски улыбаюсь я.
Я знаю, что она меня ненавидит. Но я знаю и то, что она меня хочет. И это все, что имеет значение.
Замечаю пропущенный от неизвестного номера. Набираю Никосу.
— Мирон, утро доброе! Хотя уже почти полдень.
— Здорово. Что ты хотел? — стараюсь восстановить сбившееся от утренних утех дыхание.
— Сегодня в гаражах будет новый товар по распределению. Благодаря тебе. Поставка была крупная, надо проследить за всеми этапами и разослать адресатам.
— Никого больше не можешь отправить? Мои парни всю ночь были там. Устали.
— Надо лично присутствовать. Это гораздо серьезнее, чем вчера. Покупатель хочет большую партию, надо быть там, друг.
— Тогда выезжаю. Не за спасибо, конечно, — отвечаю я, совсем не собирался сегодня никуда выезжать. Хотел как-то отношения с Анжи улучшить. Черт, кого я обманываю?
Анжелика стоит на балконе в халате, опираясь на перила, и сексуально покачивает бедрами. Это у нее получается не специально, она вообще не умеет соблазнять намеренно. И эта прямолинейность сводит меня с ума. А вот на балконе под звездным небом я ее еще не имел. Какой же я романтик, блядь.
— Анжи, если вздумаешь прыгнуть — тут недостаточно высоко для самоубийства.
Детка, не поворачиваясь, поднимает вверх руку и показывает мне средний палец.