Я хочу подойти к ней, обнять ее, утешить. Нет, я сделаю только хуже. Она оттолкнет меня. Не хочу снова разглядеть в ее глазах презрение.
Смотрю на нее, на ее дрожащие плечи, на растерянное бледное лицо.
Что я чувствую к ней? Ярость? Да. Вожделение? Конечно. Но сейчас… Сейчас я чувствую только боль. Ее боль.
— Я уже решил дела с Горбушевым, — отвечаю ровно и уверенно. — Он больше не доставит нам проблем.
Она поднимает голову, смотрит на меня. В ее глазах — смятение, непонимание, страх.
Подхожу к ней, опускаюсь на колени рядом. Боюсь коснуться ее.
Тяну руку, касаюсь ее плеча. Она вздрагивает, но не отстраняется.
— Не переживай, Анжи, — шепчу я ей. — Тебя никто не тронет.
Притягиваю ее к себе, обнимаю. Она прижимается ко мне, рыдает у меня на плече.
Обнимаю ее крепче, чувствую ее тепло, ее запах.
Вот она — моя слабость. Но, черт возьми, она стоит того.
Анжелика спускается перекусить, я прохожу в нашу комнату и беру пузырек с ее капсулами. Внимательно разглядываю одну и кладу в рот.
Конфета.
Хитрая девчонка.
Детка обманула меня.
Блядь! Она теперь знает, что я продолжаю дела с Никосом — а это огромная, мать ее, проблема.
Накидываю куртку, беру ключи от тачки и спускаюсь вниз. Спиной ощущаю ее тяжелый неодобрительный взгляд. Поворачиваюсь — выглядывает из-за угла.
— Что ты хочешь сказать, Анжи? Что я глупец? Что я безрассуден? Давай, детка. Только быстро.
Молчит. Такая загадочная. Впервые замечаю во взгляде какое-то осознанное понимание.
— Нет, — наконец подходит ближе. — Это твои дела. Просто сделай так, чтобы меня это не касалось.
Собирается уходить, но я придерживаю ее за руку. Хочу что-то сказать, наверное, но я не красноречив.
Она чего-то ждет, в прекрасных глазах застыл немой вопрос.
И я снова хочу ее…
Достаю из кармана ключи от ее «Бэхи» и кладу на комод.
— Не жди, буду поздно, — получается грубо, будто я не рад ее вниманию, черт.
Сажусь в машину, только дал по газам — входящий звонок, Сеня.
— Что хотел? — спрашиваю устало, уже жалею, что не смог отказать Никосу.
— Брат, погнали отдохнем, Глеб приглашает в свой массажный салон, сказал, что подгонит классных девочек. Мне одному неудобно, а с тобой в самый раз. Даже можешь не ебать их, я сам справлюсь, просто составь компанию...
— Не получится, я гоню в гаражи.
— Какого хера? Мы с Толяном там все разрулили.
— Никос хочет ускориться. Опережаем график.
— Бля... ну херово.
— Что? — тру уставшие глаза, пока ожидаю зеленый сигнал светофора.
— Надо идти по графику. Стоит отклониться в одну из сторон — все пойдет по пизде, печенкой чувствую.
— Ой, бля, избавь от этих предсказаний. Единственное, что всегда идет по пизде — мои отношения с Анжеликой.
Сеня ржет в голос.
— Да, это карма тебе за ее дом.
— Ладно, братан, завтра точно не звони, буду отсыпаться. Поговорим на неделе.
— Лады.
Через сорок минут почти на автомате доезжаю до места. Если я не залью в себя литр кофе, то завалюсь спать в эти коробки.
Через пару часов проклятой возни выхожу покурить и не успеваю достать чертову пачку.
— Внимание! Работает СОБР!
Вот это дерьмо!
Все вокруг — с оружием, как будто мы тут террористов ловим. Меня скручивают, бьют по голове для профилактики. Ух ты, как оперативно. Засовывают в машину, темнота — и я уже в полицейском участке.
Следом — допрос.
Нахожусь в проклятой душной комнате, свет бьет прямо в глаза. Напротив — девка-следователь. Симпатичная. Высокая, стройная, в форме, смотрит так, будто хочет меня сожрать.
Интересно.
— Мирон Андреевич Романов, — медленно смакует мое имя, — вы знаете, что вы задержаны по подозрению в незаконном обороте наркотических средств и организацию незаконной миграции?
— Я просто мимо проходил, — отвечаю я, ухмыляясь. — Зашел, так сказать, взглянуть, что происходит.
Она смотрит на меня с недоверием, конечно, но в ее глазах мелькает какой-то интерес.
— Вы — владелец этого «предприятия»?
— Я — инвестор, — поправляю я. — Но я не инвестирую в то дерьмо, про которое ты мне говоришь.
— У нас есть все доказательства вашей причастности.
— Какие? — спрашиваю я, закидывая ногу на ногу. — Я же … ангел во плоти.
Она приподнимает бровь.
— У нас есть свидетели.
— Свидетели… — протягиваю я. — Это всегда интересно. Значит, кто-то решил сдать своих друзей? Мерзко. Но, в принципе, ожидаемо.
Начинаю медленно, но уверенно уводить ее в сторону.