— Хватит, — понижаю тембр, теряя терпение. — Ты сейчас переходишь границы.
— А что ты мне сделаешь? Ударишь меня? — издевается она. — Вперед! Покажи свою истинную сущность! Должен же ты когда-нибудь это сделать!
Вот тут меня и срывает. Теряю контроль. Беру ее за плечи, сильно сжимаю.
— Детка, — шепчу я, глядя на нее в упор, — просто закрой рот.
Она пытается вырваться, но я лишь усиливаю хватку. Притягиваю к себе, и слегка впечатываю спиной в стену.
Она замирает, вглядываясь в мои глаза. Анжелика задыхается от эмоций, смотрит на меня в ужасе.
Хватаю за подол платья, с силой дергаю вверх. Ткань рвется с треском по шву, сильнее обнажая ее стройные ноги.
— Ты… ты больной, — шепчет она, с трудом выговаривая слова.
— Конечно, — отвечаю я, прижимаясь к ней еще сильнее. — Но ты тоже не подарок.
— Отпусти меня, — просит она, но уже тише.
— Я отпущу тебя, когда ты поймешь, что я прав, — говорю я, глядя ей в глаза, но взгляд все время опускается на ее пухлые губки, которых мне так не хватало. — Ты моя. И я не позволю тебе шляться где попало.
— Брак по расчету, не забыл? — возражает она, нагло блестит глазами, пытается уколоть этими словами меня.
— Ты моя, — твердо повторяю я, прижимаясь губами к ее шее. — Моя жена. Моя шлюха. Моя Анжи. Только в стенах дома ты можешь быть, кем хочешь. И только для меня...
Целую ее, грубо, нагло. Сминаю ее губы, впиваюсь в них зубами. Хочу показать нахалке, кто здесь главный. Хочу, чтобы Анжелика знала, кому принадлежит. Совсем забыл, какая она… Вкусная.
Она отбивается, царапается, но я не отпускаю эту злюку. Продолжаю настойчиво целовать, подчиняя своей воле. Она это любит, хоть и постоянно противится, но потом все встает на свои места… рано или поздно. А я буду давить столько, сколько потребуется.
Наконец, она устает и лишь слабо сопротивляется. Сдается. Расслабляется в моих руках.
Целую ее все более нежно, стараясь выразить свою… любовь. Хочу, чтобы она почувствовала, как я соскучился за эти годы, проведенные в одиночестве.
Отрываюсь от Анжелики, смотрю ей в глаза — взгляд поплыл без алкоголя.
— Если ты ищешь проблемы, Анжелика… Я тебе их устрою, — шепчу я, проводя большим пальцем по ее нежной щеке. — Ты думаешь, в клубе тебя ждут какие-то приключения? Я тебе устрою приключение. Такое, что ты забудешь обо всем на свете. Как забывала раньше.
Она молчит, смотрит на меня с испугом и ожиданием, даже предвкушением.
— Я устрою тебе такие проблемы, Анжи, что ты будешь умолять меня, — шепчу я, приближаясь к ее уху. — Ты будешь умолять меня всю ночь. И просить, чтобы я не останавливался. Чтобы я дал тебе больше. Чтобы я мучил тебя. И я не буду останавливаться. Пока не выебу тебя настолько хорошо, что эти мысли исчезнут из твоей головы.
Кусаю ее за мочку уха, чувствую, как она вздрагивает и глубоко дышит. Ее грудь поднимается в такт частым вздохам, накрываю ее широкой ладонью.
Анжелика невольно закрывает глаза и приоткрывает рот.
— Я покажу тебе, что значит быть моей, — шепчу я. — Если ты вдруг забыла.
Хватаю край подола ее длинного разорванного платья и крепко связываю руки за спиной. Она также тяжело дышит, предвкушая, что ждет ее дальше.
Я своевольно запускаю пальцы под платье и прижимаю их вплотную к ее нижнему белью, начиная легко массировать.
Анжелика вздрагивает, снова прикрывает веки и закидывает голову от наслаждения, подставляя мне на растерзание нежную шею. Ощущаю ее рваное горячее дыхание и чувствую сильное напряжение в брюках.
— Решай, Анжелика, — говорю я, нагло сдвигая в сторону ее трусики. — Ты остаешься или нет?
Жду ее ответ. В коридоре повисает тишина. Слышны только ее томные стоны, которые ей не удается сдерживать, и звук работы моих быстрых пальцев.
Смотрю на нее сверху вниз и чувствую, как у меня уже полностью встал…
Анжелика приоткрывает рот, чтобы вдохнуть больше воздуха, а я уже представляю, как буду его наполнять.
— Я… Я останусь, — шепчет она, под давлением моих пальцев, которые неистово терзают ее внизу, глубоко проникая, как она любит.
Слегка улыбаюсь. Победа.
Обнимаю ее еще сильнее. Член стоит так крепко, что причиняет боль. Проклятье, я готов сейчас ее завалить и драть до утра. Я же обещал ей…
Сжимаю ее грудь, наслаждаясь очередным стоном, который я в наглую вырываю. Она пытается отстраниться, но крепко прижав к себе ее бедра, я не позволяю.
В комнате повисает тяжелое молчание. Ее тело напрягается под моими руками. В глазах — страх, возбуждение, ненависть. Все вперемешку. Люблю ее искренние смешанные эмоции.