— Ага, конечно. Что именно было в этих бумагах? Конкретика.
— Он боялся, что в тексте есть подвох. Но, кроме невероятных цен на товар и витиеватых формулировок, я не нашла ничего странного.
— Как будут доставлять товар?
Я молчу, не знаю, стоит ли ему говорить, Никос меня просто разорвет.
— Не знаю. Там не было про это ни строчки.
— Не пизди, — рычит Сеня в трубку. — Я едва сдерживаюсь от искушения, чтобы не рассказать Мирону, что ты ебешься с этим сопляком, Ивановым. Как думаешь, что он с тобой сделает, а потом с ним? Тебя, малышка, он убьет сразу. Ну, может помучает. Так, чтобы тебе было больно, но ты не дохла. Он любит это делать.
— Замолчи! — я паркуюсь, не в силах сдержать эмоции. Меня накрывает паника. В таком состоянии я не могу ехать. Я прекрасно знаю, что Мирона в гневе не остановить, и не хочу ощутить это на себе.
— Нет, Анжелика. Жду ответ на свой вопрос, а я сегодня такой нетерпеливый!
— По океану. У новых поставщиков своя сеть круизный лайнеров, которые курсируют вдоль берегов Америки и к Карибам. И даже есть выходы к России.
— Уже лучше, — довольно протягивает он. — Никос собрался втайне ото всех завозить больше этой херни. Это круто. Это бабки. Что еще?
— Ничего. Честно.
— Снова врешь мне?
— Нет, правда, я больше ничего не знаю. Сень, я не вру, прошу тебя, не говори ему ничего...
— Хорошо. И, Анжелика… не испытывай больше мое терпение, — он завершает разговор, а я не могу унять тремор.
Проклятье! За что мне все это?!
Входящий звонок — я вздрагиваю. Бабуля.
— Привет! — облегченно выдыхаю я.
— Здравствуй, дочка! Анжелика, как дела у тебя?
— Все в порядке. Сейчас практика. Интересно. Мы с Катей вместе в галерее, я же говорила.
— Память совсем подводит. Анжелика, мне счет какой-то пришел, уведомление по почте. Зайдешь, посмотришь?
— Бабуль, как смогу. Но не сегодня.
Я завожу машину и потихоньку еду в сторону офиса.
— Ты посмотри обязательно. Я просто не разбираюсь, да и счет такой.
— Хорошо. Пока. Прости. Мне надо в офис.
— Целую. Хотя бы кушать не забывай!
Спустя двадцать минут подъезжаю к офису и направляюсь в свой кабинет. Иду, словно в прострации, никого и ничего не хочу замечать. Ни одной толковой идеи в голову не приходит, зато вижу в коридоре Мирона. Проклятье. Сделаю вид, что его нет...
Глава 21. Мирон. Никос
Черт! Я не ждал этого момента. Уже собирался сваливать, поигрывая брелоком от тачки между пальцами, как вдруг Анжелика появляется в дверях лифта, как всегда, с высоко поднятой головой. На ней деловой костюм. Этот ее новый стиль сводит меня с ума. Не могу на нее наглядеться, словно мне снова пятнадцать лет, и я заметил, что у подруги матери классные сиськи.
Перехватываю ее в коридоре, беру за руку и уверенно веду в свой кабинет. Она не пытается сопротивляться, но я все равно крепко держу ее. Похоже, детка не хочет привлекать лишние взгляды. Это правильно, ведь нас уже вовсю разглядывают.
Заталкиваю ее в кабинет, захлопываю дверь. Она отступает, гневно смотрит на меня.
— Что ты творишь? — ее голос сексуально дрожит.
— Я работал... Устал, — отвечаю я, медленно приближаясь к ней. — Эти долбаные аналитики способны вытрясти душу.
— Которой у тебя, к счастью, нет, — огрызается Анжелика, но я замечаю, как она мимолетно разглядывает меня.
— Сделай хотя бы вид, что тебя это интересует... — продолжаю вглядываться в ее глаза, разрываясь между мыслями, как поступить: уложить на пол или трахнуть на столе.
Небрежно расстегиваю рубашку и закатываю рукава.
Она все понимает. Я даже могу разглядеть, как участилось ее дыхание и потухли последние огоньки надежды в глазах. Хочет она или нет, мне все равно. Я решительно настроен и я возьму свое.
Хватаю ее за талию, притягиваю к себе. Она не пытается вырваться, просто опускает взгляд в пол, прикусывает губу. Прям сама "Невинность", которую я давно бесцеремонно забрал.
— Мирон, не самое подходящее… — начинает она, но я затыкаю ее поцелуем.
Раздвигаю языком ее сладкие губы с привкусом клубничного блеска, начинаю целовать грубо, жадно. Она немного сопротивляется, но постепенно начинает отвечать. В глазах начинают мелькать знакомые переливы похоти. Мне это нравится.
Черт, как же я скучал по ее губам, по этому бесполезному сопротивлению, которое рано или поздно сменится на яростное желание.
Расстегиваю пуговицы на ее блузке, освобождая грудь из лифчика, частично обнажая. Она стонет, а я не останавливаюсь, лаская мою девочку.
Не сопротивляется, да что это с ней? Выглядит отрешенно, будто мысли где-то далеко. Я ожидал сражения и своей победы, намеревался триумфально распять ее на этом большом столе...