Я направляюсь к себе в комнату, как вдруг получаю сообщение от Гоши.
«Свободна через двадцать минут?»
Сердце едва удается удержать, а то оно выпрыгнет наружу от счастья. Он вернулся из Китая.
«Да, где встретимся?»
«Возле универа, у пекарни, я заберу тебя»
Странный выбор места, но я соглашаюсь и вызываю такси.
Пока еду, ладони потеют от предвкушения встречи. Подхожу к пекарне — вижу машину Гоши.
— Привет! — я радостно забираюсь на пассажирское сиденье.
— Привет... — он сдержанно целует меня в губы.
Обычный поцелуй, ничем не примечательный. До отъезда все было иначе, как мне казалось, — эмоции зашкаливали. В любом случае, я невероятно рада его видеть, а Гоша наоборот — отрешен.
Он держится отстраненно, молчит.
— Ну так, ты решил все свои дела? — интересуюсь я.
— Дела? А, да, — Гоша словно занят обдумыванием чего-то важного.
— А я сегодня почти весь день рисовала в галерее. Нам всем повезло, и туристов было совсем мало. Зато впереди выходные, думаю, нам аукнется это безделье, — я улыбаюсь и стараюсь отвлечь его, но безрезультатно.
Стараюсь не отвлекать его. Мы едем довольно долго, пока я не начинаю узнавать местность — это тот самый недострой, где все случилось так давно.
Холодная дрожь пробегает по спине. Я смотрю на Гошу испуганными глазами.
— Что мы здесь делаем? — не скрываю тревогу.
— Просто поговорим, — улыбается он. — Ведь чтобы построить будущее, надо разобраться в прошлом, Анжелика…
Я через силу вылезаю из машины. Гоша крепко берет меня за руку и ведет в такую знакомую дыру в заборе.
Мой инстинкт самосохранения тянет меня назад так сильно, что кажется вот-вот вытянянет душу, но разум уже отключился. Мне не по себе, но я позволяю Гоше продолжать. Просто иду за ним в неизвестность.
Асфальт. То место, где я возле него рыдала и пыталась расслышать биение сердца. Но все, что я слышала — звонкий стук крупных капель дождя о твердую поверхность.
Воспоминания мелькают, как калейдоскоп: я с силой сжимаю мокрыми пальцами телефон, Толик с Сеней, упрямый Мирон, который не дает мне пройти...
Мы медленно подходим к лестнице. Гоша останавливается.
— Я пробыл здесь почти сутки. Было холодно. Они периодически избивали меня, но самая сильная боль поселилась в моем сердце, когда ты сказала, что бросаешь меня, лишь потому, что Мирон попросил. Да, он все рассказал...
Я вздрагиваю.
Гоша подходит к одной из стен. Кажется, я все еще вижу кровь, смешанную с грязью, на бетоне.
— Нет, все не так было… — пытаюсь оправдаться я.
— Не надо. Ты выбрала его условия вместо того, чтобы сказать мне правду, Анжелика.
Он снова берет меня за руку и уверенно ведет на третий этаж — самое страшное место на земле. Адреналин уже в крови, колени трясутся, а в горле пересохло.
Поднявшись наверх, я замираю. Гоша подводит меня к самому краю, откуда открывается вид на куски разбросанной арматуры и жесткий потрескавшийся асфальт.
Слезы тихо текут по щекам. Я ожидаю чего-то ужасного, пытаюсь вглядеться в глаза такого любимого и чужого человека.
— Ты ничего не могла сделать, я знаю. Этот выродок не дал мне шанса защититься самому и помочь тебе. Я простил тебя за эту ошибку.
Он, не моргая, смотрит вниз — на асфальт, куда Сеня с Толиком его столкнули.
— Быстрое и болезненное приземление, — произносит он, явно прокручивая в голове события той дождливой ночи. — Больше я ничего не помню. Очнулся в больнице.
— Тебя навещали Лена и Катя. Лена нашла у тебя записку. Зачем ты это написал? Я бы...
— Глупая, — улыбается он, выражая какое-то сочувствие на лице. — Я ничего не писал.
— Но, твой почерк. Там написано, что ты переезжаешь и желаешь мне… — пытаюсь я доказать свою правду.
— Нет, я не писал ничего, я был в коме довольно долго. Это все твой… муж. Этот проклятый ублюдок испортил мне жизнь. И тебе — тоже, — Гоша придвигается ближе к моему лихцу, вызывая лишь одно желание. Сбежать скорее...
Меня трясет, я в ужасе от лживой Ленки. Я дергаюсь, но он реагирует слишком резко, хватая меня за плечо и возвращая обратно.
— Боже…
— Ты живешь во лжи все это время, — он всматривается в мои заплаканные глаза. — Но ложь — плохой фундамент для отношений, Анжелика. А самое интересное — когда я проснулся, то обнаружил, что меня несколько раз перевозили по частным клиникам Москвы. И оплачивал мое лечение и все эти покатушки, знаешь, кто? Романов Мирон Андреевич. Меня действительно хорошо лечили, тут нет претензий. Думаю, он рассчитывал на то, что я в ужасе уеду подальше... И буду ему благодарен?