Она сопротивляется, пытается вырваться, но я крепко держу ее голову.
Двигаюсь все быстрее и быстрее. Чувствую, как нарастает возбуждение.
Как сладко она всхлипывает, с каждым звуком все сильнее пробуждая во мне зверя. Мой взгляд заволокла пелена страсти и ревности. Я доминирую над ней, как над настоящей шлюхой, и не реагирую на ее молящие о пощаде глаза.
— Глубже, — глухо командую я. — Шире открой рот.
Я смотрю на нее и думаю о том, как она прикасалась к Иванову. Как целовалась с ним. Как отдавалась ему.
Ярость вспыхивает с новой силой.
— Ты шлюха, Анжи, — едва слышно произношу я. — Но ты моя шлюха.
Захватываю ее голову, заставляю заглатывать ствол глубже. Мне недостаточно, я хочу еще! И в поиске этого ощущения я делаю ей больно, уголки ее губ уже сильно покраснели. По хуй. Сейчас имеет значение только моя похоть, моя власть. Чувствую, как Анжелика сопротивляется, как ей неудобно и неприятно. И это возбуждает меня...
Она старается, делает все, что я говорю. И я действительно начинаю терять контроль, просто слетаю с катушек!
— Не получается глубже? Я помогу тебе...
Хватаю Анжелику за волосы, сильнее прижимаю ее голову к себе.
Она не может нормально дышать, но я равнодушен к ее страданиям. Мне хорошо.
Я перехватываю рукой ее шею, пытаясь нащупать большим пальцем точку соприкосновения, в которой мой член максимально погружается в ее горло. Медленно увожу бедра назад, незамедлительно слышу резкий вдох Анжи, чтобы вернуться и перекрыть ей кислород снова. Настолько я сейчас не в себе...
Она сглатывает, и моя чувствительная головка ловит каждую восхитительную вибрацию.
Нет, это вовсе не минет. Я просто имею ее рот, как мне нравится… продолжительно и с особой страстью, как обычно делал с другими девушками. Удовольствие — и больше ничего.
К Анжелике я всегда был терпелив и, когда делал то, что она сочла бы жестким и недопустимым, это был всего лишь небольшой всплеск моих возможностей и желаний. Завтра у нее будет сильно болеть горло и это вовсе не от простуды.
Ее губы обхватывают меня, язык дразнит. Я чувствую, как приближаюсь к оргазму.
— Да, Анжелика, — шепчу я. — Ты отлично справляешься. Из тебя получилась превосходная шлюха. Буду чаще использовать твой божественный рот.
Двигаюсь все быстрее и быстрее.
И вот, я кончаю. Извергаю всю свою ярость, ревность и похоть ей в рот, закатывая от кайфа глаза.
— Проглоти, — говорю я.
Она пытается выплюнуть, но я не позволяю. Зажимаю нос, заставляю проглотить все.
Она давится, кашляет, но глотает.
И тогда я отпускаю ее. Она сворачивается на кровати, рыдает. Ее лицо все в слезах и сгустках моей спермы, а глаза полны ненависти. Ничего необычного.
А я стою над ней, чувствуя себя херово.
Ожидаемой радости это не приносит. Только опустошение.
Поворачиваюсь к двери и собираюсь уходить.
— Ты… — тихо произносит Анжелика. — Ты всегда знал о моих планах. Ленка предавала меня раз за разом.
Она поднимается с кровати, прикрываясь покрывалом, будто старается скрыть то, чего я еще не видел.
— Ты подсунул ей проклятую записку, скрывал от меня Гошу по частным клиникам…. Трахал мою подругу, а она делала все, что ты захочешь!
— И что? — без удивления спрашиваю я, продолжая на нее холодно исподлобья смотреть.
— А то, что у нее сын от тебя! Ему три! Понимаешь? — выкрикивает с такой злостью, что при других обстоятельствах мне бы это даже понравилось.
Но я стою, обескураженный, и не знаю, что ответить. Впервые со мной происходит нечто подобное.
Сын от Ленки? Что за бред?! Мысли черным вихрем вращаются в голове.
— Ты подонок! Имеешь все, что движется!
— Нихера, Анжи! Я слишком избирательный.
— Перед тем, как утащить меня из Бисерово, вы трахались, и теперь у тебя сын!
Она кричит так надрывно и с какой-то невыносимой болью в голосе, что это невольно передается и мне. Словно я внезапно оказался в комнате, где лишь вакуум, и воздух в моих легких — последний.
— Я не трогал ее, она вырубилась, потому что… напилась в клубе, — неуверенно обороняюсь я, припоминая ту встречу. — Я отволок ее в отель и там она уснула.
— Ага, не было ничего?! — недоверчиво бросает Анжелика. — Ты врешь, чертов выродок!
— Слушай, Анжелика, с чего ты вдруг напялила на голову нимб и строишь из себя невинную принцессу?! — не выдерживаю такой яростной атаки я. — Тебе остается закрыть свой прекрасный ротик и поверить мне на слово.
Она дрожит то ли от холода, то ли от чрезмерных эмоций, прикрывается этой тряпкой. Ее длинные бледные пальцы подрагивают от нервов.