Он ухмыляется.
— Молодость. Она прекрасна.
— Что ты решил? — задаю вопрос в лоб.
— Я принимаю твои условия, Мирон Андреевич, — его взгляд в одночасье становится серьезным и опасным. — Не вздумай огорчить меня.
— Я честен с тобой. Ты выполняешь условия сделки — я отдаю тебе все. Мы с Анжеликой отдаем все.
— Ты правда не пожалеешь об этом? — улыбается он.
— Я жалею лишь о том, что был херовым мужем.
Серега смеется и грозит мне этими секаторами.
— Это можно исправить, если ты, конечно, не совсем безнадежен.
Улыбаюсь. Но как-то не смешно.
— Я должен ехать, загостился.
— Ты свободен, — он бросает на меня серьезный взгляд. — Завтра все будет решено. Серьезные дела требуют немедленных решений.
Разворачиваюсь, и меня сопровождают к моей «Ласточке».
Триумфально сажусь в свою машину и даю по глазам, оставляя за собой облако пыли. Спустя несколько часов решаю зарулить в дорожную забегаловку, ведь я даже не завтракал еще.
Входящий от Сени.
— Да.
— Мирон! Пиздец!
Твою мать, отличное начало.
— Что там, блядь? — нервничаю, ожидая херовые новости.
— Я курил, вернулся — ее нет. Бежала так быстро, что телефон забыла!
— Машина ее где? — ору в трубку.
— Тоже нет.
— Блядь, — мысли опять путаются, не понимаю, что ее заставило рвануть так быстро. — Телефон ее проверь!
— Уже проверил — она с бабулей пиздела.
— Езжай к ней!
— Она на даче! Где, блядь, ее дача?!
— Я тебе скину адрес кооператива. Там один дом возле посадки — ее!
Чертыхаюсь, отправляю Сене координаты.
Надеюсь, ты там, Анжелика.
Спустя три часа добираюсь до дачи Веры Сергеевны.
Вижу машину Сени — бегу внутрь дома.
— Ее бабуля была без сознания, но жива, я вызвал скорую — увезли в больницу.
— Черт! — я, кажется, впервые за свою жизнь, встревожен.
Расхаживаю по кухне: разбитые тарелки на полу, перекошенный стол, следы грязных ботинок, явно не принадлежащих ее изящным ножкам. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что к чему.
Поднимаюсь на второй этаж, Сеня следует за мной. Капли крови на полу, частично на стене. Это уже серьезно. Что этот мудак сделал с моей девочкой?!
Выбегаю на проселочную дорогу — трава сильно примята. Крупная тачка. Все понятно.
Мои размышления прерывает телефонный звонок с неизвестного номера.
— Да, — рявкаю в трубку.
— Что так недружелюбно, Мирон? — мелодично звучит голос Никоса.
— Потому что у меня проблемы, — честно отвечаю я.
— И у меня проблемы, — смеется он, выбешивая меня этим сильнее.
— Ты не понял. Это наша общая проблема. Ты же знаешь, что я не смог решить эту проблему . Ублюдки уже занимаются логистикой.
— Тогда ты помнишь, что я тебе обещал, сукин ты сын?! — теряя терпение, орет в трубку Никос. — Я первый попробую твою сладкую жену. Интересно, отчего у тебя так крышу сносит? Она классно сосет?
— Иди ты на хуй, Никос! — рычу в ответ, не узнавая собственный голос.
Он резко замолкает, кажется, даже перестает дышать от возмущения.
— Моя жена сейчас в руках у этого отморозка, я думаю, что с этим можно сделать.
Он внезапно смеется до одури.
— Мирон, ты наконец встретил соперника себе под стать! Смешно так, что я едва не сдох.
— У меня есть решение, но мне нужны люди.
— Воу-воу, придержи коней, друг. У тебя херовое положение. Очень херовое.
— Ты многого не знаешь… Друг, — я делаю паузу, машинально разглядывая примятую машиной траву. — Дела с этой идиотской логистической сделкой сегодня-завтра будут решены в Китае силами мои хороших знакомых. Моя компания снова станет моей. А это значит…
— С этого надо было начинать. На хуй ты меня так нервируешь?
— Дай мне людей, надо решить вопросы здесь, со старым знакомым.
— Скажи, куда приехать, что решить — я лицо заинтересованное.
— Тогда жди, Никос.
Завершаю звонок и прыгаю в тачку.
— Куда ты?
— Погнали, у нас дел до хуя! Где твоя тачка?
— Недалеко, я буду за тобой.
Кашу я заварил, что пиздец, самому страшно и… весело. Внутри меня разгорается пожар – адреналин, как бензин, а возбуждение смешивается с яростью, словно перец чили в шоколаде, и имя этому горячему коктейлю – месть.
С Никосом нельзя шутить. Но и Калмыкин с меня три шкуры спустит. Видел бы это отец — похоронил бы меня, дурака, сам.
Входящий звонок — неизвестный номер.
— Слушаю, — настороженно отвечаю.
— Это я тебя слушаю, — раздается голос Иванова.