— Хорошо. Давай поговорим.
Заруливаю в переулок и останавливаюсь там.
— Как дела, Мирон? Совесть не колет?
— Моя совесть спит крепче, чем твоя бухая мать.
Он ухмыляется, будто я его абсолютно не задел.
— У меня уже давно нет матери.
— Мне тебя пожалеть?
— Какой же ты говнюк, Романов, — пренебрежительно высказывается он.
— Ну, ты знай, что всегда можешь порыдать на моем крепком плече. Я ради тебя сделаю исключение.
— А теперь давай серьезно, мудак ты конченный. Я тебе вот что предлагаю. Контракт на перевозку грузов, подписанный твоим отцом, уже в работе. Первая поставка ожидается на следующей неделе. Знаю, что Анжелика слила тебе мои планы, и я от них не собираюсь отступаться так просто.
— Разорить меня решил? Всего-то? Отцовский бизнес всегда был для меня костью в горле. Он с двенадцати лет таскал меня на скучные совещания и заставлял принимать участие в этом балагане, — честно отвечаю я.
— Значит тебе не важно, что будет дальше? — нарочито прохладно спрашивает Иванов.
— Как не важно? Это дело принципа. Тебе, недобитому терпиле, я не сдамся. Умнее было бы свалить подальше после того, как оклемался. Я мог закончить все для тебя той ночью.
— Поздно оглядываться на прошлое, Романов. Ты всего лишь родился в семье богатеев, я сделал себя сам. Тебе никогда не было сложно, действительно сложно. Но ты не знал, что все так обернется, да?
— Я тебя понял. Где встретимся, чтобы обсудить твои психологические проблемы?
— Ты знаешь, куда ехать. Жду через час.
Он завершает звонок.
Конечно, я знаю, куда ехать. И тучи сгущаются.
Какая знакомая картина...
В спешке набираю Никосу и объясняю, куда ему отправить ребят.
— Пусть ждут моей команды, страхуют, но не вмешиваются. Наверх никого не пускать. Не люблю сюрпризы... Что бы не случилось, по хуй на меня, моя жена должна уцелеть.
— Мирон, я удивляюсь подобному безрассудству. Ты психопат, мне это нравится. Мне такие нужны! Надеюсь, ты не сдохнешь сегодня, — смеется Никос.
Паркуюсь за несколько домов от проклятого недостроя, где все и началось. Закуриваю сигарету.
— Думаешь, он там один? — Сеня тревожно поглядывает на дорогу.
Начинается дождь, и мы отходим под небольшой навес.
— Иванов слишком правильный, пусть пиздит, что хочет. Он там один. Я уверен.
— Где Анжелика?
— Не стал акцентировать на ней внимание. Вдруг ему кукушку снесет. Ревность она такая… непредсказуемая, мне ли этого не знать…
— Пиздец, конечно. Проблем нам подкинул этот пидор.
— Погнали, — выкидываю окурок в ближайшую лужу и сажусь в тачку.
Через пару минут оказываемся на месте.
Выхожу под ливневый дождь. Мерзко.
«Самый верх» — читаю сообщение на дисплее.
Конечно, самый верх, неудивительно.
Поднимаюсь на шестой этаж. Холодный дождь хлещет по лицу, проникает под куртку. Недостроенная многоэтажка, бетонные плиты, пронизанные ветром. Какого хера они еще не снесли это здание?!
Иванов держит Анжелику у самого края. Сердце замирает и сразу же набирает скорость от выброса адреналина в кровь. Время замедляется. Вижу ее лицо, ей больно. Рука беспомощно висит. Кажется, сломана. Вот ублюдок…
— Ну что, Романов? — Иванов перекрикивает вой ветра. — Долго будешь смотреть?
Глаза сужаются. Ярость закипает внутри.
— Отпусти ее! — говорю я, стараясь делать это спокойно. — Давай решим все как мужики.
— Как мужики? — усмехается он. — Ты это серьезно? После всего, что ты сделал?
— Что я сделал? — отвечаю я, приближаясь к краю. — Я просто защищал то, что принадлежит мне.
— А что принадлежит тебе? — кричит Гоша. — Эта продажная сучка? Она никому не принадлежит!
Сглатываю. Нельзя поддаваться на провокации. Сейчас главное — Анжелика.
— Давай закончим это, Иванов, — говорю я. — Один на один. Отпусти Анжелику. Она ни в чем не виновата.
Иванов смотрит на меня, оценивает. В его глазах — безумие, гнев, он жаждет моей крови, хочет мести. Я бы тоже хотел...
— А что ты мне предложишь взамен? — спрашивает он.
— Все, что захочешь, — отвечаю я, — девок, шампанское, психотерапевта... Но ты же хочешь сначала рожу мне разбить, да?
Он издевательски смеется.
— У меня скоро итак будет все, — кричит он. — Эта шлюха так тебе нужна, раз ты прискакал сюда один?
— Заткнись! — рычу я, сжимая кулаки.
Делаю еще шаг к краю — смотрю в темную бездну. Коматозник в ожидании блестит глазами.
— Или что? — спрашивает он. — Видишь эту пустоту, Романов? После такого не выжить.
— Не выжить… — подтверждаю я. — Хочешь убить меня — убивай. Только давай уже быстрее...