— Вывих. Сейчас будет немного больно, но надо вправить сустав и наложить повязку, — говорит он. — Постарайтесь расслабиться.
Расслабиться? Как тут расслабишься, когда руку не чувствую, а в голове — хаос и страх?
Он начинает манипуляции. Боль пронзает все тело. Кричу. Не могу сдержаться.
— Тихо, тихо, — успокаивает хирург, — почти все.
Боль стихает. Он заканчивает, накладывает крепкую повязку.
— Все прошло хорошо, — говорит он, — через пару месяцев забудете об этом.
Киваю. Спасибо. Не в силах произнести и слова.
Хирург уходит. Остаюсь одна в палате. Снова.
Смотрю на свою руку. Напоминание о том, что произошло. О Гоше. О боли. О страхе.
Но больше всего я боюсь за Мирона. Где он сейчас? Что он делает?
Сердце предчувствует что-то нехорошее.
Представляю себе его. Одинокого, злого, уставшего. Стоящего на краю пропасти.
И боюсь, что он сорвется. Снова.
Он говорит, что любит меня. Но его любовь — это разрушение. Это хаос. Это боль.
Я хочу его спасти.
Выхожу в коридор, Сеня протягивает стаканчик с кофе.
— Сеня, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — Ты не знаешь, где Мирон?
Молчание.
— Он… дела уладит и приедет, — неохотно отвечает он. — С ним все норм. Что с рукой твоей?
— Вывих, я уже могу ехать домой.
Сеня отвозит меня в дом Мирона. Я одна в этом огромном доме и мне… не страшно. Будто дома у себя. Наверное, я все-таки свыклась с мыслью, что это место сможет мне понравиться.
Ждала Мирона всю ночь и весь следующий день.
Утром навестила бабушку в больнице, ей гораздо лучше. Заберу ее через несколько дней. Чтобы убить время, а заодно и беспокойные мысли, я почти весь день гуляю по парку.
Поздно вечером захожу в дом и вижу обувь Мирона. Сердце перехватывает от радости, печали, грусти, тревоги…
Нетерпеливо сглатываю и поднимаюсь на второй этаж, захожу в нашу спальню — вода шумит в душе.
Заглядываю к нему и не верится, что он здесь. Смотрю на его силуэт за матовым стеклом и не могу разобрать свои эмоции.
Пока я предаюсь своим неразборчивым чувствам, он замечает меня и, повязывая полотенце на бедра, неторопливо встает рядом.
— Приведение увидела?
Я грустно улыбаюсь.
Его лицо в ссадинах, тело в синяках, а взгляд — чистый и уверенный.
— Как рука? — продолжает он.
— Болит. Вывих.
Тишина между нами. Я смотрю на него. В его глазах — загадка и такое явное желание, но он не смеет прикоснуться ко мне. Знаю, что он хочет, но сдерживает себя. Знаю, что он нуждается во мне так же, как и я в нем сейчас.
— Ты уверена, что хочешь этого? — спрашивает он, — После всего, что произошло?
Я молчу, мимолетно разглядывая его обнаженное тело. Вижу, как его губы приоткрываются, как учащается дыхание.
— Я хочу тебя, — шепчу ему, делая свой выбор.
Мирон дотрагивается до моего плеча — я вздрагиваю.
— Ты знаешь, кто я, — вполголоса произносит он. — Ты знаешь, что я сделал. И...
— Я знаю.
Он медленно подходит и касается моего лица ладонями, смотрит мне в глаза. Вижу в них боль, надежду.
— Ты сумасшедшая, — он прищуривается. — Ты должна бежать от меня, как и всегда.
— Я больше не хочу бежать, — шепчу, не узнавая себя.
Мирон целует меня так привычно: грубо, жадно, отчаянно. Я пытаюсь забыть обо всем на свете. О смерти, о боли, о вине и отвечаю на его поцелуй. Его губы горячие, требовательные... такие родные. Его язык настойчиво проникает в мой рот. Я ощущаю его вкус и хочу его еще сильнее.
Стягиваю с него полотенце — Мирон уже давно готов взять меня.
Не замечаю, как оказываюсь обнажена перед ним. Легкая дрожь накрывает от возбуждения и прохлады комнаты.
Он медленными, но уверенными шагами наступает, оттесняя меня к кровати, легко толкает меня на спину и возвышается надо мной, затем закидывает мои ноги себе на плечи и придвигается еще ближе. От предвкушения я уже начинаю тихо стонать, не отпуская его взгляд, проскальзывая своими пальцами по груди и уводя их ниже.
Его руки ошупывают мои ягодицы и бедра, дразнят, ласкают, возбуждают. Чувствую, как раскрываюсь под ним, как становлюсь мокрой и горячей.
— Мирон… — шепчу, — я хочу тебя.
И он проникает в меня. Резко, глубоко, властно, замирая внутри. Я зажмуриваюсь и вскрикиваю от боли и удовольствия.
Он двигается быстро, сильно, словно пытается утонуть во мне, забыться.
И я тоже утопаю в его манящих глазах, чувственных прикосновениях, отдаюсь ему иначе, по собственному желанию и хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.