Катя в шоке от того, что Гоши больше нет, и что он оказался настолько сумасшедшим. А я не могу поверить, что сама столкнула его с крыши... Кажется, что это была вовсе не я. Вспоминаю весь этот ужас, и кровь стынет в жилах.
Я начинаю понимать, что имел ввиду Андрей Игоревич, когда говорил, что мне надо быстрее взрослеть. Я не прислушалась — я не могла определиться, кто мне все-таки дорог больше: Мирон или Гоша. Я бесконечно сочувствовала Гоше и не заметила, в кого он превратился. А Мирон… он всегда оставался собой.
Кисть дрожит в руке, и я делаю неаккуратный мазок. Тянусь к влажной салфетке и осторожно убираю лишнюю краску.
Вывих дает о себе знать — рука все еще не слушается, когда напряжена. Не могу держать кисть и откладываю ее. Как жаль, что я не левша.
— Анжелика, — зовет Катя, — там Мирон.
— Спасибо, уже иду.
Я снимаю фартук, нарукавники и мою руки.
Спускаюсь из галереи и выхожу на улицу — дорогой автомобиль Мирона плохо припаркован и мешает всем. Как обычно.
Он выходит и открывает мне дверь.
— Не против прокатиться? — улыбается он и протягивает мне стаканчик с кофе.
— Куда? — делаю глоток и наслаждаюсь.
— В паре часов езды есть удивительное место.
— Заинтриговал, — улыбаюсь, предвкушая нашу романтическую поездку.
Мирон и романтика? Несовместимо. Или это какой-то другой Мирон из параллельной вселенной?!
Наблюдаю за сосредоточенным мужем. Он, как всегда, вглядывается в даль и молчит.
— Я все вижу, — внезапно произносит он и косится на меня хитрыми глазами.
— Я не буду мешать тебе, — я улыбаюсь. — Только, если совсем немного.
Отстегиваю ремень безопасности.
Спускаюсь ниже, скользя рукой по его колену, глажу его бедра. Чувствую, как напрягаются мышцы. Трогаю его член, сквозь плотную ткань джинсов ощущаю, что он уже твердый.
— Анжелика… — он хрипло протягивает мое имя.
Хочу, чтобы ему было хорошо.
Расстегиваю его ширинку, освобождаю член.
Подношу ко рту, начинаю ласкать. Облизываю губы смачивая их слюной, чувствую его нежную жилистую кожу. Он горячий, беру его в рот.
Обхватываю ствол губами, двигаюсь медленно, дразняще.
Он тяжело выдыхает.
— Не останавливайся… — шепчет он и съезжает с дороги.
Грудь Мирона тяжело вздымается, выдохи становятся такими жаркими, а вдохи — глубокими. Он запрокидывает голову назад и закрывает глаза, подается бедрами вперед, позволяя члену проникать глубже мне в рот.
Я начинаю двигаться. Медленно, уверенно. Чувствую, как Мирон напрягается сильнее, как его головка пульсирует под натиском моего языка, а колени иногда вздрагивают в моменты, когда ему особенно приятно.
— Давай… — хрипит он. — Глубже…
Увеличиваю темп. Глотаю его член почти до основания. Он стонет, дергается.
— Да, так… — шепчет он. — Да…
Его пальцы в моих волосах. Он крепче хватает их, тянет. Мне немного больно, но я не останавливаюсь.
Двигаюсь все быстрее и быстрее. Чувствую, что скоро он кончит. Мирон крепче сжимает мою голову руками и насаживает ртом до основания, задерживая в таком положении. У меня непроизвольно текут слезы, но он не останавливается, повторяет это снова и снова, и снова…
— Анжи… кончаю…
Бесценно — видеть, как он мучается в сладостном экстазе.
Глотаю его сперму. Ее так много, она горячая, с солоноватым привкусом.
Отстраняюсь, поднимаю голову. Его сперма течет по моему языку, по подбородку. Облизываю губы.
Смотрю на него. Он дышит тяжело, лицо покраснело.
Достает из бардачка влажные салфетки и протягивает мне.
Я нагло улыбаюсь.
Он тянется ко мне и целует. Долго, нежно.
— Моя девочка, — шепчет он мне в губы.
— Твоя, — отвечаю я.
Я делаю несколько глотков воды из бутылки и передаю ему. Мирон жадно выпивает почти все.
Он снова берется за руль, смотрит на дорогу, словно ничего и не произошло.
Всегда удивляюсь и ненавижу, когда после подобного он абстрагируется и погружается в свои мысли. Словно, находится в глубоком трансе далеко от меня.
Спустя полтора часа мы подъезжаем к большому особняку. Я не понимаю, что мы здесь делаем.
Какая-то частная вечеринка? Но, где все гости? Ни одной машины нет. Да и рано для вечеринок…
Непонимающими глазами смотрю на все это.
Мирон сигналит перед въездом на территорию. Выходят охранники с оружием. Я нервничаю и смотрю на Мирона.