Слышу, как Констанция усмехается.
— Мне это нравится, — говорит она. — Итак, что скажешь, Мирон? Ты едешь со мной в Бразилию или ты выбываешь из игры?
Молчу. Обдумываю. Поездка, несомненно, — это риск. Но риск оправдан. Слишком многое поставлено на карту. У меня больше нет доступа к Китаю, и вывозить товар оттуда нереально без отцовской логистики...
— Скажи, когда.
— У тебя есть время подготовиться, — слышится улыбка в ее речи. — Прокачать свою… харизму. Она тебе там понадобится.
— Постараюсь не разочаровать, — отвечаю я.
— Очень на это надеюсь, — отвечает мерзавка. — До встречи, Мирон Андреевич.
Отключаюсь. Кидаю телефон на тумбочку. Внутри — бурлит коктейль из недосказанности и предвкушения опасности.
Сделка в Бразилии — это ключ к моему будущему. Это власть. Это деньги. Это шанс стать королем. И я клянусь, я им стану.
Но это и смертельный риск. Констанция играет в свою игру. И я не знаю, что у нее на уме. Лживая дрянная девчонка — таких я за версту чую. Они встречаются редко и даже пахнут иначе — ядовитыми цветами, прожигающими глотку.
Оборачиваюсь. И вижу Анжелику.
Она стоит у двери спальни, как призрак. В глазах бурлят ужас, непонимание и боль. Она слышала все.
Будь я проклят. Дважды или трижды.
— Кто это? — спрашивает она, ее голос дрожит.
— Не твое дело, — огрызаюсь я.
— Кого ты убил, Мирон? — едва слышно спрашивает она. — Никоса?
Смотрю на нее. Она красивая. Нежная. Слишком светлая для этого мира. Она должна быть далеко от меня. В безопасности. Зачем же ты пришла, детка…
— Это была необходимость.
— Необходимость? — повторяет она. — Ты убиваешь людей, потому что это необходимо?
Грубо вталкиваю ее в комнату и закрываю дверь.
— Да, — отвечаю я. — Если потребуется — я сделаю это снова. Да перестань, ты знаешь, кем был Никос!
— Как ты так можешь? — всматривается, будто пытается разглядеть в моих глазах проблеск надежды, что еще не все потеряно. — Отдал бизнес Калмыкину, сам убил Никоса и завладел его гадкими делами. Неужели тебе хочется быть таким же?!
Молчу. Знаю, что я буду даже хуже, чем Никос, но не знаю, что ей ответить. Анжелика — это единственное, что у меня есть. Единственное светлое пятно в моей жизни.
Стою, как идиот, потупив взгляд, не знаю, что ей сказать, не знаю, как убедить ее в том, что с ней ничего не случится....
— Зачем ты вернулась?
— За вещами… — поджимает губы, сдерживая слезы. — Ты только и можешь, что разочаровывать меня! И чем дальше — тем хуже. Ты убил Никоса! Он же бандит! Он же опасный! Что теперь будет?! А, если за него придут мстить?!
Я грубо хватаю ее за руку, заставляю взглянуть мне в глаза.
— Самый опасный — это я.
Анжелика зависает на пару секунд, расширяя свои прекрасные глаза, которые так любимы мной. Я вижу, что она даже не дышит, старается подобрать слова, которых не существует в природе...
— Ты стал таким же, как Никос, — произносит она, ее голос постепенно стихает, но в нем слышится такая уверенность, которую я раньше не замечал. — Продолжишь его дело. Кровь и грязь. Но самое печальное, что ты лезешь в это добровольно...
Ухмыляюсь. Она всегда видела меня насквозь. Знала, что скрывается за моими голубыми глазами. Но раньше это ее не останавливало. Раньше ей нравилась моя тьма. Ну или почти нравилась...
— Не рви мне душу, Анжелика. Мы не вчера познакомились. Ты знаешь, какой я!
— Именно поэтому я и ухожу.
— Никос был слабаком, — говорю я, подходя ближе. — Он потерял контроль. Я — нет.
— Только контроль над чем, Мирон? — в ее глазах — боль и разочарование. — Над чужими жизнями? Над своей совестью?
Совесть? Давно забыл, что это такое. Этот мир жесток. Здесь выживает сильнейший. И я не собираюсь быть жертвой. Клал я на всю эту святую чушь.
— Я делаю то, что необходимо, — отвечаю я, стараясь сохранить спокойствие. — Чтобы защитить то, что принадлежит мне.
— И что тебе принадлежит, Мирон? — спрашивает она, в ее голосе — вызов. — Деньги? Власть? Или я?
Вот оно. Самое больное. Анжелика. Единственная, кому я позволил забраться под свою кожу чертовым ядом. Единственная, кто может меня ранить.
— Ты, Анжи, — хриплю я, подходя еще ближе. — Ты — моя. Погуляешь недельку и вернешься. Сама. Я же знаю, как все будет. Не обманывай себя.
— Я не вещь, Мирон, — говорит она, отступая. — Меня нельзя купить или захватить. Ты никогда этого не поймешь!