Женни почувствовала, как лицо начинает пылать.
– Конечно, – проговорила она с усмешкой самоиронии. – Что еще вы могли мне сказать, когда я сама напросилась на комплимент!
Темные брови Березнева удивленно взлетели. А затем его глаза наполнились таким пылким восхищением, что Женни еще больше смутилась и растерялась.
– Все дамы сознательно или невольно напрашиваются на комплименты, – сказал он. – Но я первый раз вижу, чтобы дама напросилась на комплимент и тотчас раскаялась в этой… маленькой женской слабости. Да еще и сказала об этом кавалеру! – он рассмеялся мягким, добродушным смехом. – Но вы и вправду красивы, графиня, – прибавил он, посерьезнев. – А еще вы – храбрая и умная женщина. Не позволили заманить себя в ловушку…
– О, это вовсе не заслуга моего ума, – со смехом возразила Женни. – Просто я – большая любительница авантюрных романов. А этот… усатый бандит выглядел так, как, по моим представлениям, должен выглядеть классический злодей. Вот я и заподозрила неладное.
– Хм! – многозначительно произнес Березнев. – Что ж, пожалуй, теперь я буду с большим уважением относиться к романам авантюрного жанра и их почитательницам.
– А насчет моей храбрости – это и вовсе преувеличение, – с некоторым кокетством произнесла Женни. – Какая там храбрость, когда я чуть в обморок не упала от волнения и страха!
– Но все-таки не упали, – выразительно произнес Березнев. – А «чуть», как известно, не принимается в расчет.
– Кажется, я опять начинаю напрашиваться на комплименты, – с озорной улыбкой заметила Женни. – Сама не знаю, что со мной сегодня творится. Должно быть, я просто переволновалась.
– Ну еще бы. – Березнев перестал улыбаться, и в его карих глазах загорелись тревожные огоньки. – Милая графиня! Я уже говорил вам и повторю еще: будьте предельно осмотрительны! Лучше проявить излишнюю осторожность и мнительность, чем влипнуть в опасную историю.
Женни почувствовала неприятный холодок в спине.
– Вы полагаете, что история может повториться? – тихо спросила она.
– Не знаю… Нет, не думаю, – Березнев бросил на нее успокаивающий взгляд. – Но терять бдительности нельзя. И непременно поговорите с мужем, спросите, не подозревает ли он кого-то. Вдруг у него есть враги или недоброжелатели, способные на шантаж?
– Да, – кивнула Женни. – Конечно, я поговорю с ним.
Карета остановилась, и кучер – тот самый рыжеволосый паренек – быстро соскочил с козел и распахнул дверцу.
– Ну вот, уже и приехали, – сказал Березнев, и Женни показалось, что в его голосе звучит сожаление. Он вышел из экипажа, потом помог сойти ей и довел до дверей гостиницы. – Счастливо, сударыня! – произнес он, склоняясь к ее руке. – Всего вам хорошего, и – помните наш разговор!
Пожелав ему в ответ всего доброго, Женни прошла в холл. И только здесь до конца осознала весь ужас случившегося. Подумать только: ее едва не похитили бандиты! Настоящие головорезы, по которым плачет, если не виселица, то тюрьма или каторга. И ладно бы они просто на нее напали, а то ведь заманили в ловушку таким хитроумным, продуманным способом. Это что же такое получается? Они… следили за ней?! Заранее наметили себе жертву?! Да, ничего себе приключение…
Женни не заметила, как поднялась по лестнице и вошла в свой номер. И едва не вскрикнула от испуга, когда навстречу ей бросился Ипполит. Он был возбужден, и Женни в первое мгновение подумала, что это из-за нее. Но оказалось, что дело вовсе не в ней.
– Женни, где ты пропадаешь? Все ездишь осматривать город? А у меня чудесные новости. – Ипполит секунду помолчал, а затем радостно выпалил: – Волокита со вступлением в наследство закончилась! Сегодня я подписал последние бумаги, и теперь являюсь полноправным обладателем огромного состояния!
– Ну что ж… поздравляю, – рассеянно промолвила Женни.
Ипполит подошел к столу и закурил папиросу. Его глаза лихорадочно блестели, руки немного дрожали, на щеках проступил румянец.
– Итак, – проговорил он торжественно, – я снова богат и независим! Могу делать все, что хочу, не заботясь о завтрашнем дне. Не нужно думать о том, чтобы пойти куда-то служить, не нужно унижаться и занимать денег, волноваться из-за того, что нечем отдавать долги. Только в последний год своей жизни я понял, что значат деньги. Деньги – это комфорт и свобода. А комфорт и свобода – это и есть истинное человеческое счастье!
Иронично усмехнувшись, Женни подошла к трюмо, отколола от прически шляпку и снова повернулась к Ипполиту.
– Не понимаю, однако, почему ты так сильно взволнован. По-моему, ты уже должен был привыкнуть к мысли о своем новом богатстве.