– Перестань, Ипполит, ты меня смущаешь, – отмахнулась Женни. – И вовсе я никакая не красавица, а обычная девушка. Просто такой наряд кого угодно превратит в красавицу.
– И как здорово, что ты не надела ничего на шею, – продолжал он тем же взволнованным голосом. – Так ты выглядишь… еще более притягательной…
Женни машинально схватилась за верхнюю часть груди и почувствовала, как ее лицо пылает.
– Я не надела украшений по рассеянности, а вовсе не намеренно, – она смерила Ипполита строгим взглядом. – И ты не находишь, что пора бы уже выпить шампанского и чего-то поесть? Я обедала в четыре и с тех пор выпила только чашку кофе.
– Прошу прощения, ma chere, – виновато произнес Ипполит, направляясь к своему месту на другом торце стола. – Признаться, я и сам ужасно голоден. Но твое превращение из хорошенькой девушки в красавицу-принцессу так потрясло меня, что я обо всем забыл.
Он разлил шампанское по бокалам. Потом поднял свой и, пристально глядя на Женни, произнес:
– За то, чтобы прекрасная Золушка навсегда осталась Принцессой… даже после того, как часы пробьют полночь!
Рассмеявшись, Женни подняла свой бокал, а затем медленными глотками осушила его. Она с удовлетворением заметила, как по телу разливается ласковое тепло, а чувство неловкости уходит. После того как они подкрепились закусками, Ипполит позвонил лакею и велел подать жаркое. На какое-то время разговор затих, а затем снова оживился. К радости Женни, Ипполит перестал смущать ее своими комплиментами и нежными взглядами и превратился в прежнего, веселого и беззаботного компаньона.
Слушая забавные истории из времен его ветреной юности, Женни потихоньку рассматривала его. Сегодня ее фиктивный супруг был неотразим. Черный вечерний фрак придавал его внешности элегантность, сиреневый галстук оттенял глаза. Поразительно красивые глаза! И такие шикарные черные ресницы, на зависть любой кокетке. Впрочем, в Ипполите Турновском все было красиво. Женни не сомневалась, что на его счету числилось много разбитых женских сердец. Без сомнения, он мог легко найти невесту с богатым приданым. Однако для брака по расчету он слишком ценил свободу и независимость. И эта его черта безумно нравилась Женни. Она и сама была независимой натурой, которой претили всякие условности и ограничения. Когда у нее завязался роман с Васей Пушкевичем, ей было двадцать. К этому времени она уже три года выезжала в свет и имела возможность выйти замуж по расчету. Но Женни становилось тошно при одной мысли о том, что она может навсегда оказаться прикованной к человеку, к которому не испытывает ни физического влечения, ни душевной привязанности. Такой же была ее старшая сестра, вышедшая замуж вопреки воле матери за человека неблагородного происхождения.
– О чем ты задумалась, почему не ешь мороженое? – спросил Ипполит. – Впрочем, оно слишком холодное, лучше подождать, пока немного растает.
Он закурил тонкую длинную сигару. Потом встал и прошелся по комнате, грациозно потягиваясь и разминая плечи.
– У меня такое впечатление, что я весь вечер болтаю один, – он с улыбкой посмотрел на Евгению. – Почему ты все молчишь, ma chere? Ты ни на что не обиделась?
– Ну что ты, вовсе нет, – поспешно отозвалась она. – На что я могу обижаться, когда все так чудесно и замечательно?
– Рад это слышать. Но тогда, может быть, ты мне тоже что-нибудь расскажешь? Например, про своего бывшего жениха, – Ипполит настороженно посмотрел на нее, опасаясь, как бы его слова не испортили ей настроение. – Понимаю, что эта тема для тебя слишком болезненна. Но держать свои чувства в себе и переживать молча тоже не слишком полезно.
Женни глубоко вздохнула. Потом встала со стула, расправила турнюр и взяла со стола бокал с недопитым вином.
– Ты прав, – сказала она. – Держать свои чувства в себе очень вредно, да и попросту тягостно. Раньше рядом со мной была сестра, которой можно было рассказывать абсолютно все. Но полтора года назад она вышла замуж и уехала. Ее муж работал в Петербурге, но сейчас его послали в Англию, совершенствоваться в инженерном деле.
– А с младшей сестрой таких теплых отношений нет?
Женни покачала головой.
– Наши отношения с Зинаидой – это натуральный кошмар. Они с самого детства были неважными, но в последний год Зина начала видеть во мне врага. Да и маменька тоже. – Женни отпила из бокала и интригующе взглянула на Ипполита. – Понимаешь, в чем дело… Нынешней зимой я отказала двум выгодным женихам, и мать с сестрой ополчились на меня за это. К тому же один из женихов был богатым московским князем и обещал принять в своем доме моих родственниц.