– И, конечно, он был молод и так хорош собой, что отказать ему могла только ненормальная? – весело спросил Ипполит.
– Ну, почти что так, – усмехнулась Женни. – Ему было всего-то пятьдесят пять. Самый возраст для жениха молодой девицы!
Они с Ипполитом дружно рассмеялись, обмениваясь понимающими взглядами.
– Ну а второй жених? – нетерпеливо спросил Ипполит. – Он-то, надеюсь, был не таким старым пнем?
– Второму было всего тридцать. Но он был настолько противен, что я бы, ей-богу, предпочла старого князя. Этот Модест Алексеевич – настоящий лизоблюд и подхалим. Своей удачной карьере он обязан исключительно своему умению пресмыкаться перед начальниками и их женами. Впрочем, может быть, он и вправду неглуп, но все равно мерзок до невозможности.
– Да уж, завидные женихи, – хмыкнул Ипполит. – Но мне непонятно поведение почтенной Раисы Андреевны. Ведь ты уже была помолвлена с этим… как его…
– Васей Пушкевичем.
– Да-да! Так как же твоя маменька могла привечать других кандидатов в зятья? Или она считала твою помолвку с Пушкевичем чем-то несерьезным?
Женни немного помолчала, прохаживаясь по комнате.
– Помолвка была официальной. Однако маменька считала Пушкевича неудачной партией для меня и надеялась найти кого-то получше. Дело в том, что Вася был из небогатой дворянской семьи… Маменьку можно понять. Каким родителям хочется, чтобы их дети жили в нужде и заботах?
– А тебя саму разве не смущала перспектива такой жизни? – спросил Ипполит, пытливо всматриваясь в ее лицо.
По губам Женни скользнула грустно-философская усмешка.
– Я любила его! И считала достойным, хорошим человеком.
– Ты была с ним близка?
Застигнутая этим вопросом врасплох, Женни сильно смутилась и покраснела.
– Нет… Боже мой, Ипполит, ну что за дурацкие вопросы?! Отчего ты подумал, что я могла… вступить со своим женихом в непозволительные отношения?
– Непозволительные отношения? – переспросил он.
В его голосе прозвучала ирония, и Женни поспешно отвернулась, едва не застонав от досады. Надо же ей было ввернуть такое ханжеское словечко! Теперь Ипполит, когда хочешь, будет считать ее отсталой провинциалкой.
– Ну-ну, не обижайся, я вовсе не смеюсь над тобой, – он ласково коснулся ее плеча. – Просто словечко действительно забавное. Надо будет вставить его в разговор, когда потребуется кого-нибудь поддеть. Но вернемся к нашим баранам, то бишь к твоему Пушкевичу. Непорядочный он малый, вот что хочу сказать. Да еще и трус. В жизни случается всякое, и любовь порою бесследно проходит. Но какого черта он сразу, честно и открыто, не признался тебе во всем? Смелости не хватило?
– Боюсь, что все гораздо хуже, – поморщилась Женни. – Он поссорился с той женщиной перед отъездом с Балканов и считал, что их отношения кончены. Поэтому и не стал разрывать нашу помолвку. Видимо, он надеялся, что моя любовь поможет ему залечить сердечные раны.
– Значит, он еще и законченный эгоист, – резюмировал Ипполит. – Какое право он имел жениться на тебе без любви? Представь себе ситуацию. Ты заключила сделку на покупку особняка. Он был в хорошем состоянии, с приличной отделкой и мебелью. Но вот ты въезжаешь в свой новый дом и обнаруживаешь, что вся мебель вывезена, а обои содраны. Как ты назовешь человека, сыгравшего с тобой такую нехорошую шутку?
– Мошенником, – Женни невольно улыбнулась.
– Да, именно мошенником, другого слова тут не подберешь. Допустим, он совершил мошенничество от безвыходности. Например, он разорился, и ему пришлось пустить мебель на покрытие долгов. И вот он объясняет тебе причину своего мошенничества. Что ты скажешь в ответ?
– Я скажу, чтобы он убирался к лешему со своими жалкими оправданиями. И что меня они совершенно не интересуют.
– Правильно, – кивнул Ипполит. – Ты скажешь именно эти слова, да еще и подашь на него в суд… К сожалению, нельзя подать в суд на мужа, оказавшегося тем самым домом с ободранными обоями и вывезенной мебелью. Так что, милая Женни, тебе крупно повезло, что твой Вася сбежал от тебя до свадьбы.
Ипполит наполнил бокалы и протянул один из них Женни.
– За удачу! – провозгласил он. – Чтобы она всегда нам сопутствовала!
Они соприкоснулись бокалами, и Ипполит, горло которого пересохло от долгих речей, с жадностью осушил свой. Женни, в отличие от него, пила неспешно, наслаждаясь каждым глотком дорогого вина и радостно чувствуя, как к ней возвращается ощущение праздника жизни.
– Как странно, – сказала она, с признательностью и легким смущением поглядывая на Ипполита. – Мне всегда становилось грустно и больно, когда я вспоминала Пушкевича, а сейчас я ничего такого не чувствую. Неужели я, наконец, отделалась от этой ненужной любви?