– Еще одно дивное выражение, – рассмеялся Ипполит. – Обычно говорят «отделаться от человека», а «отделаться от любви» я слышу впервые. Но сказано очень точно. Именно отделаться, а не разлюбить, да! Ведь ты, я полагаю, уже давно разлюбила Пушкевича, просто никак не могла перестать о нем думать, не могла выбросить его из своих мыслей и своего сердца.
– Но как ты, однако, его разнес, – усмехнулась Женни. – Нашел в нем такие недостатки, которых я сама бы не отыскала.
Ипполит лукаво прищурился.
– Но зато бедняга Пушкевич окончательно сброшен с пьедестала, не так ли?
– Не просто сброшен, а разбит вдребезги! – со смехом ответила Женни. – Мне даже жалко его стало, ей-богу.
– Отлично, – улыбнулся Ипполит. – Поздравляю с обретенной свободой, ma chere!
Он хотел снова наполнить бокалы, но Женни остановила его.
– О нет, Ипполит, довольно! Я и так уже немного пьяна, а у меня нет желания напиться и испортить такой чудесный вечер. Попроси лучше подать мне кофе.
Ипполит виновато развел руками.
– Некого просить – прислуга уже спит. Но на столе есть чудесный вишневый компот. Налить тебе?
– Да, пожалуйста.
– За то, чтобы мы всегда жили настоящим, не оглядываясь на прошлое! – провозгласил Ипполит, когда наполненные бокалы оказались у них в руках.
Женни отпила компота, потом поставила свой бокал на стол и внимательно посмотрела на Ипполита.
– Странный тост! Почему ты считаешь, что не стоит оглядываться на минувшие события своей жизни?
– Если это были хорошие события, то почему бы и не оглядываться. Ну а если плохие, то не стоит. Зачем лишний раз травить душу или корить себя за совершенные ошибки?
– Чтобы больше не повторять их.
Ипполит философски усмехнулся.
– Если человек не поумнел, пройдя через какие-то испытания, он все равно будет повторять прошлые ошибки. А ежели поумнел, он и без сокрушения о былых ошибках будет осмотрителен. Но нельзя тащить за собой груз прошлых ошибок! Все эти сожаления и воспоминания нужно безжалостно выбрасывать из памяти и сердца, как ненужный балласт. Иначе лодка человеческой жизни может не выдержать тяжести и пойти ко дну.
Какое-то время Женни молчала, взволнованно ходя по комнате. Потом повернулась к Ипполиту и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.
– Честно говоря, Ипполит, ты меня сегодня удивил. Не ожидала от тебя таких глубокомысленных рассуждений…
Она ужасно смутилась, осознав, что сказала бестактность. Но Ипполит лишь задорно рассмеялся.
– Да, я знаю, что не произвожу впечатления умного человека. Потому что, по расхожим понятиям, умный человек должен быть серьезным и солидным, а я не такой. Я люблю жизнь, веселье, разные удовольствия и чувственные наслаждения. Но разве это такой уж грех? – Он приблизился к Женни и, положив руки ей на плечи, заглянул в глаза. – Скажи мне честно… Неужели тебя никогда не охватывает досада на то, что юность проходит, а твое прекрасное тело никто не ласкает и не нежит? Допустим, ты бы не встретила меня. Смогла бы ты противостоять давлению матери и общественного мнения и терпеливо дождаться новой любви? Нет, скорее всего, ты сломалась бы. И все эти сокровища, – его взгляд скользнул по ее полуобнаженной груди и талии, – достались бы какому-нибудь мерзкому Модесту Алексеевичу!
Женни вдруг так ясно представила себя в постели с Модестом Алексеевичем, что непроизвольно содрогнулась.
– Ах, это было бы ужасно! – с волнением вскричала она. – Уж лучше не доставаться никому, чем такому мерзкому типу!
– Ну, зачем же никому? – мягко поддразнил ее Ипполит. – К счастью, мужское население планеты состоит не только из таких типов, как этот злополучный Модест Алексеевич.
Он снова подошел к ней и обнял за плечи. Женни вскинула голову и почувствовала, как начинает суматошно стучать ее сердце. Глаза Ипполита были наполнены таким откровенным чувственным желанием, что Женни мгновенно зарделась под их взглядом. Не в силах совладать со смущением, она высвободилась и отвернулась. В ответ Ипполит крепко обнял ее сзади. Его руки скользнули по ее животу, обтянутому скользящим шелком, и Женни в смятении почувствовала, как внутри ее тела словно разгорается огонь.
– Женни, милая, я хочу тебя до безумия, – прошептал Ипполит, лаская губами ее шею. – Пусть это случится, пожалуйста! Прямо сейчас, здесь…
Поскольку она была не в силах отвечать, он подхватил ее на руки и отнес на широкий диван. Потом торопливо придвинул к нему кушетку с торцовой спинкой, образовав просторное ложе. Женни не успела опомниться, как он снял с себя всю одежду, оставшись перед ней в своей великолепной стройной наготе. Осыпая Женни нежными поцелуями, Ипполит ловко расстегнул ее платье и снял его с Женни через ноги. Затем так же ловко стянул нижнюю юбку с панталонами и белые шелковые чулки. Осознав, что она находится перед ним в одном корсете, с обнаженной нижней половиной тела, Женни почувствовала такой стыд, что застонала и закрыла глаза. Но тут же испуганно распахнула их, услышав треск ткани. Охваченный страстным нетерпением Ипполит не стал возиться с корсетом, а просто разорвал его.