Лежа в уютной кроватке под шелковым балдахином и слушая шум дождя, Женни вспоминала разговор с Ипполитом. Когда он сказал о своем нежелании иметь детей, она немного обиделась и расстроилась. Но теперь ей казалось, что он во всем прав. В самом деле, зачем ей беременность, когда она только начала по-человечески жить? И заграничное путешествие… Неужели Ипполит и впрямь собирается взять ее с собой?! Да, возможно… Если она не забеременеет. Поэтому надо слушать его и не возражать. Конечно, это будет непросто: сдерживать свои чувственные желания. Женни не поняла туманных речей Ипполита, уяснив из них лишь одно: они будут редко заниматься любовью и у них по-прежнему будут отдельные спальни. Досадно, что говорить. Вот сейчас… Как бы ей хотелось прижаться к нему и уснуть в его теплых объятиях! Но, похоже, об этом придется забыть. Если она хочет, чтобы его привязанность крепла, если хочет всегда оставаться для него желанной. И если… если она хочет, чтобы он никогда не напомнил ей, что их брак изначально был фиктивным.
«Ну же, дорогая, откройте секрет: как вам удалось его заарканить?» – вспомнились ей слова баронессы, и она сардонически улыбнулась. Как же, удалось бы его заарканить, если бы он не заарканился сам! Ей просто невероятно повезло. А значит, надо не гневить судьбу, а быть благодарной за каждую счастливую минуту. И не роптать, когда что-то идет не так, как ей хочется.
Глава 7
Неделю спустя Женни с Ипполитом поехали в Гатчину. Им удалось осмотреть не только парк с павильонами, но и часть дворца, отчего Женни пришла в полный восторг. Когда они выезжали из города, им повстречалась большая дорожная карета. Из нее высунулся полноватый блондин лет сорока и громко окликнул Ипполита. Экипажи остановились. Турновский и окликнувший его мужчина выскочили наружу, обнялись и завели оживленный разговор. Потом Ипполит представил своего знакомого Женни. Оказалось, что это его бывший полковой командир, князь Колычев, вышедший ныне в отставку и ведущий, по его собственным словам, сибаритствующий образ жизни.
Когда экипажи разъехались, Ипполит повернулся к Евгении и радостно объявил:
– Колычев целый год провел за границей и теперь ненадолго заехал в свое имение. Послезавтра он дает бал, на котором будет куча моих знакомых. Мы с тобою приглашены, так что готовься хорошо повеселиться, ma chere.
– Чудесная новость, – улыбнулась Женни. – А далеко его имение от нас?
– Двенадцать верст, при хорошей погоде за час можно доехать. Выедем пораньше, чтобы поспеть к обеду: на него мы тоже приглашены. Ночевать будем у Колычева, а утром не спеша соберемся и поедем домой.
– Ну что ж, это замечательно. А этот Колычев женат?
– Женат. Но сюда он приехал один, потому что они с женой надоели друг другу за время путешествия. Жена поехала в Петергоф, а он сюда.
– Странно!
– Ничего странного, учитывая, что они женаты почти десять лет. После такого срока не только мужу, но и жене позволительно заводить любовников.
Женни так и подмывало возразить, но она сдержалась, опасаясь выказать себя моралисткой. По крайней мере, Ипполит оставляет за обманутыми женами право на «маленькие радости жизни». Не то как другие мужчины: себе не отказывают ни в чем, а от жен требуют верности и благонравия.
На другой день Женни с самого утра начала готовиться к празднику. Для обеда она выбрала костюм из соломенно-желтого крепа с лазурными бантами. Он шел к ее внешности и казался неброским, а Женни не хотелось привлекать к себе внимание в незнакомом обществе. Зато бальное платье, сшитое из нежно-розового атласа, выглядело шикарно. Гладкий лиф мыском заходил на живот, а узкая юбка была покрыта пышным облаком тюля. Он был собран небольшими «волнами» и отделан белыми розочками с крохотными листочками. Глубокое декольте, низ юбки и турнюр украшали рельефные кружева. Платье было очень сложной работы и стоило дорого. По-хорошему, его следовало приберечь для более важного случая, но Женни уж слишком не терпелось его обновить.
Ипполит одобрил ее выбор и не счел отложенные наряды излишне роскошными для провинциального бала.
– К этому бальному платью не хватает лишь бриллиантового колье, – сказал он. – Это мое упущение, я должен был позаботиться, чтобы у тебя были драгоценности. Впрочем, для деревенского бала сгодится и скромная бархотка с камеей.
Женни возмущенно фыркнула. Брошка и серьги с камеями – белая женская головка на бледно-розовом перламутре, в ажурном золотом ободке – казались ей воплощением хорошего вкуса и, по ее мнению, подходили к розовому платью лучше всяких бриллиантов. Но мысль о покупке драгоценностей, конечно, приятно волновала сердце.