– Пороть? О боже милосердный! Березнев, да вы просто тиран и поборник домостроя. Скажите немедленно, что вы пошутили!
– А если нет? – на его губах появилась веселая, немного дразнящая улыбка. – Да ладно, графиня, не принимайте мои слова к сердцу. Вы-то сама уже замужем, и вам не грозит оказаться под властью такого тирана.
– Только это и служит мне утешением, – театрально вздохнула Женни. – Но от вас я такого не ожидала. При нашем знакомстве вы показались мне добрым и мягким человеком.
– Если человек добрый, это не означает, что он должен быть тряпкой, – многозначительно произнес Березнев. – И потом, сильно добрым нельзя быть, ибо на добрых, как известно, воду возят.
– Ну, вы-то, я думаю, не позволяете возить на себе воду. Никому, даже прекрасным дамам.
– Им в первую очередь, – со смехом ответил он.
Женни скептически хмыкнула.
– Пожалуй, мне и впрямь следует порадоваться, что я уже замужем. Если бы вы ко мне посватались, моя маменька польстилась бы на ваши деньги, а я – на вашу мужественную, привлекательную наружность. И я оказалась бы в ужасной ловушке!
– Незавидная перспектива, что и говорить, – усмехнулся он. – Но, однако, пойдемте к павильону, пока вас и впрямь не бросились искать. Обопритесь на мою руку, дабы, не приведи Господь, не упасть и не ушибиться.
Женни взяла его под руку, и они неспешно двинулись к озеру. Немного помолчав, Женни кокетливо посмотрела на Березнева и спросила:
– Так вы, Березнев, значит, не являетесь сторонником женской эмансипации?
– Да нет, почему же, – возразил он. – Я вовсе не против женской эмансипации, если под ней не подразумевается распущенность.
Женни закатила глаза.
– Ну разумеется! Только мужчины имеют право на распущенность, а женщины должны быть скромны. Признайтесь, Березнев, вы ведь именно так считаете, да?
Он удивленно посмотрел на нее и вдруг рассмеялся.
– Не вижу ничего смешного в своих словах, – надменно произнесла Женни. – Впрочем, мужчины всегда так. Упрекают женщин в склонности к пустым разговорам, а когда те начинают рассуждать о серьезном, превращают все в фарс.
– Прошу прощения, если невольно обидел вас, графиня, – примирительно сказал Березнев. – Но когда подвыпившая красавица начинает рассуждать о женской эмансипации, трудно оставаться серьезным.
Поскольку Женни ничего не ответила и лишь сильнее нахмурилась, Березнев остановился и внимательно посмотрел ей в глаза.
– Ну, полно, ваше сиятельство, перестаньте дуться, – ласково сказал он. – Я готов признать, что я грубиян и осел, только улыбнитесь!
Женни попыталась сохранить серьезное выражение лица, но не выдержала и рассмеялась.
– Я сама виновата: завела совершенно дурацкий разговор. Да еще и обижаться вздумала, что уже совсем нехорошо с моей стороны. Как мне можно на вас за что-то обижаться, когда вы спасли меня от ужасного несчастья! – она виновато посмотрела на него и неожиданно для себя самой всхлипнула.
– Ну-ну, только плакать не надо! – с улыбкой воскликнул он. – Ведь все хорошо, не так ли?
– Да, – кивнула она. – И не просто хорошо, а чудесно! Даже не верится, что всего полтора месяца назад я чувствовала себя самой несчастной девушкой на свете.
– И что же такого ужасного случилось полтора месяца назад? – полюбопытствовал Березнев.
Женни выпрямилась и интригующе посмотрела на него.
– Меня бросил жених, которого я целый год ждала с турецкой войны. И не просто бросил, а сбежал за неделю до свадьбы! Когда уже было сшито подвенечное платье и заказан банкет в ресторане на пятьдесят персон.
Березнев ошеломленно присвистнул.
– Вот так история! Ну а как же… Как же у вас сладилось с Турновским?
– Да… за один день. И даже не за один день, а за один час!
– За один час?
Женни наклонилась к нему и заговорщицким тоном пояснила:
– Все эти дамочки ломают голову над вопросом, как мне удалось его заарканить. А на самом деле я его вовсе не арканила. Он был в Смоленске в то время, когда мой жених сбежал. Турновский узнал об этом и предложил мне фиктивный брак. Видите ли… Он не мог вступить в наследство, не будучи женатым: так было оговорено в завещании. А жениться по-настоящему ему не хотелось.
– И вы без малейших раздумий согласились? – Березнев смотрел на нее во все глаза.
Женни глубоко вздохнула и пожала плечами.
– Если бы я не согласилась, моя маменька и сестрица сжили бы меня со свету. Ведь из-за Васи Пушкевича я отказала нескольким выгодным женихам! А он взял и сбежал, опозорив нас на весь город.
– Понимаю, – сочувственно произнес Березнев. – Предложение Турновского явилось для вас подлинным спасением от семейной тирании и злобных насмешек провинциальных остряков.