– Опять невезение! – шутливо проворчал Бурдюков. – Интересно, и когда это Березнев успел пригласить вас на мазурку?
– Да вот, Алексей Гаврилович, успел, – рассмеялся тот. – Знал, что желающих, кроме меня, будет предостаточно.
Женни благодарно взглянула на него и потупилась.
– Ну а вы, любезная Катерина Ивановна, надеюсь, не откажетесь танцевать со мною мазурку? – обратился Бурдуков к Кэтти.
– Я? – Кэтти на мгновение опешила. Перспектива танцевать главный танец бала с Бурдуковым ей тоже была не по душе, но деваться было некуда. – Э… хорошо, Алексей Гаврилович, извольте…
Перерыв между танцами закончился, и к Кэтти подлетел молодой офицер, приглашая ее на вальс. Обрадовавшись, что хоть этот вальс ей не придется танцевать с Бурдуковым, Кэтти вручила ему свой веер и пошла танцевать. Женни последовала ее примеру.
Первую минуту она не решалась поднять на Березнева глаза. Потом набралась смелости и робко взглянула на него. В его темных глазах не было осуждения или насмешки, только восхищенье и нежность.
– Ради бога, Михаил Павлович, простите меня за мазурку, – виновато промолвила Женни. – Клянусь вам, я сама не знаю, как это вышло!
– Да ладно, не переживайте, – добродушно усмехнулся он. – Я и сам подумывал пригласить вас на мазурку, так что все хорошо.
– Но мне, право же, ужасно неловко…
Она смущенно замолкла, заметив, что он едва сдерживает смех. Да уж, это и впрямь было смешно. И глупо. Сперва навязать мужчине танец, а потом оправдываться и строить из себя святую невинность. Кем ее после такого можно назвать, если ни отъявленной кокеткой?
– Успокойтесь, графиня, я не думаю о вас плохо, – раздался над ее головой ласковый голос Березнева. – Только восхищаюсь вашей очаровательной непосредственностью.
Сердце Женни учащенно забилось. Конечно, слова Березнева могли оказаться обычным дежурным комплиментом, но Женни интуитивно чувствовала, что они значат больше. Похоже, ей все-таки удалось вскружить голову этому серьезному, деловому мужчине. Но вот это как раз было ни к чему. Таких людей, как Березнев, лучше иметь в друзьях, чем в поклонниках. Не говоря уж о том, что в поклонниках она сейчас не нуждалась.
Танец закончился. Внезапно Женни вспомнила, что хотела поговорить с Березневым, и, когда они вышли из круга, придержала его за руку.
– Михаил Павлович, у меня есть к вам огромная просьба, – произнесла она с легким замешательством. – Когда мы беседовали, там, в парке, я неосмотрительно рассказала вам, каким образом вышла замуж…
– И теперь опасаетесь, что я растрезвоню об этом по всему свету, – докончил он так сухо и холодно, что Женни окончательно смешалась. – Не волнуйтесь, графиня, я не трепач.
Женни нервно сглотнула и глянула на него с мольбой.
– Пожалуйста, не сердитесь. Я и не сомневалась в вашей порядочности, клянусь! Просто… Я подумала, что все-таки надо предупредить вас. Так, на всякий случай.
– На всякий случай? – его глаза потеплели, и у Женни отлегло от сердца. – То бишь на случай того, если я окажусь болваном и сам не догадаюсь, что о таких вещах не стоит болтать?
– Ну что вы, я не думала о вас так! Просто… Ведь это так принято: если сболтнул что-то лишнее, предупреди человека, чтобы дальше него это не пошло.
Темные брови Березнева насмешливо приподнялись.
– И что? Такие предупреждения помогают?
– К сожалению, далеко не всегда, – рассмеялась Женни.
Березнев посмотрел в сторону выстаивающихся пар.
– Кажется, начинают польку? Не люблю этот танец, но с вами пойду танцевать, если вы окажете мне честь.
Женни лучезарно улыбнулась и подала ему руку. Танец был быстрым, с переменой партнеров, и они с Березневым не разговаривали. Но Женни и не хотелось говорить: она боялась снова сказать глупость и все испортить. На сердце у нее было хорошо и легко, она от души наслаждалась танцем и вниманием своего партнера. Березнев любовался ею, и ей было чертовски приятно это видеть и чувствовать.
За полькой последовали два вальса, затем снова полька. Женни танцевала с офицерами, потеряв Березнева из виду. Потом наступила обещанная Бурдукову кадриль. На вторую кадриль Женни не пригласили, и они с Бурдуковым уселись на диванчик возле стены. Наблюдая за танцующей Кэтти, Женни обмахивалась веером и рассеянно слушала болтовню Алексея Гавриловича.
– Не хотите подышать воздухом, графиня? – вдруг спросил он. – Я уже два часа не курил и просто умираю от желания затянуться папироской.
Женни согласно кивнула, и они направились к дверям. Но не успели они выйти из залы, как дорогу им преградила высокая дама в чрезмерно открытом изумрудном наряде с черными кружевами. Женни взглянула на нее и почувствовала прилив жгучей досады. Перед ней была баронесса Ферзен – вот уж кого Женни меньше всего хотелось сейчас видеть! Но как случилось, что они до сих пор не столкнулись? Видимо, Лидия приехала недавно и еще даже не танцевала.