– Месье Бурдуков, добрый вечер! – воскликнула баронесса, протягивая ему руку. – Сто лет не видала вас. Где вы пропадаете, почему не приезжаете навестить меня?
– Да вот, все в разъездах, любезная баронесса, – с улыбкой проговорил он. – Кочую по столичным окрестностям. То в Петергоф, то в Царское, а теперь вот сюда занесло.
– Понятно, – сказала баронесса, и, оценивающе посмотрев на Женни, прибавила: – Я смотрю, вы нашли себе миленькую компанию. Это Ипполит поручил вам опекать его юную жену?
– Э… в общем-то…
– А где он сам? Почему его нет здесь?
– Ему пришлось отъехать по делам.
– По делам? – тонкие брови баронессы изумленно взлетели, а в глазах появился ехидный блеск. – Помилуйте, да какие срочные дела могут найтись у бездельника Турновского? Да еще в день веселой пирушки и бала! Он что, в Петербург укатил?
– Нет, всего лишь в Гатчину.
– И не один, а с парой-тройкой приятелей, так?
Бурдуков недовольно нахмурился:
– Баронесса, я не понимаю, к чему этот допрос…
– Да мне просто жалко его жену! Похоже, это наивное создание не подозревает, на какие штучки способен ее благоверный, – Лидия посмотрела на Женни с сожалением. – Дорогая, хотите, я просвещу вас? Право же, я могу рассказать много интересного про своего милого кузена!
– Не стоит, сударыня, – с холодным достоинством ответила Женни. – Мне это совершенно неинтересно. И вообще, я буду вам очень признательна, если вы перестанете навязывать мне свое общество, – с этими словами она повернулась к баронессе спиной и потянула Бурдукова за руку.
– Скажите, какие мы гордые и благопристойные! – долетел до нее насмешливый возглас Лидии.
Миновав небольшую гостиную, Женни со своим кавалером оказались в комнате с буфетом. Женни уселась на диван у стены, а Бурдуков бросился за лимонадом.
– Милая графиня, не стоит придавать значения злобным словам этой женщины, – проговорил Бурдуков, усевшись рядом с ней. – Баронесса просто завидует вам. Она сама была влюблена в Ипполита, и ей крайне досадно, что он пренебрег ею.
– И, насколько я знаю, не только Ипполит, но и собственный муж, – колко заметила Женни. – Ведь он развелся с ней из-за ее недостойного поведения?
– Да, – подтвердил Бурдуков. – И оставил ее почти без гроша. Так что, сами понимаете, как она должна быть озлоблена.
Женни отдала ему пустой стакан и поднялась с дивана, тщательно расправив турнюр.
– Забудем об этой особе: она не стоит нашего внимания и времени. Пойдемте лучше дышать свежим воздухом и любоваться красотой парка.
Ночь выдалась теплая, и Женни совершенно не мерзла в своем легком платье. Огромный зеленый партер с кустарником и чахлыми цветниками, спускавшийся от дома к озеру, освещали цветные фонари. В конце партера находилась длинная терраса с каменной балюстрадой. От нее широкая изогнутая лестница спускалась к озеру, блестевшему в ночной темноте, словно полированное стекло. С левой стороны белел павильон, где они сегодня днем пировали. Женни заметила на мостике перед павильоном какую-то парочку: мужчину и женщину. Еще одна парочка стояла недалеко от Женни и Бурдукова, о чем-то оживленно болтая и смеясь.
«Куда же пропал Ипполит? – с тоской и легкой досадой подумала Женни. – Ведь с момента его отъезда прошло много времени. И муж Кэтти еще не вернулся… Ничего странного, раз они уехали вместе. Но что там случилось, неужто что-то серьезное? Как это все некстати, надобно сказать!»
– Графиня, хотите покурить? – обратился к ней Бурдуков. – У меня замечательные английские папиросы, самый, что ни на есть, первый сорт.
– Благодарю вас, но боюсь, у меня закружится голова, – отвечала Женни. – Я ведь очень редко курю, только когда… э… разойдусь!
– Ясненько, – кивнул Бурдуков. – Но тогда, может быть, выпьем по бокалу вина? Мы ведь еще ничего не пили с самого начала бала!
– Хорошо, – согласилась Женни. – Но только самого-самого легкого! И ни в коем случае не шампанского: после сегодняшнего банкета я на него даже смотреть не могу.
– Я мигом сгоняю в буфет и принесу, – пообещал Бурдуков и заспешил через партер к дому.
Проводив его взглядом, Женни повернулась к озеру. И тут за ее спиной раздался неприятный смех.
– Такая красотка – и совершенно одна! Не возражаете, если мы составим вам компанию, мадам?