– Как… Как это? – с замешательством пробормотал тот. – Вы… предлагаете мне драться с вами, как дерутся простые мужики? А стреляться, как подобает благородному дворянину, вы, значит, боитесь?
Женни ожидала, что Березнев вспылит, но ничего такого не произошло.
– Нет, – бесстрастно ответил он. – Просто не считаю нужным рисковать своей жизнью лишь из-за того, что какой-то надравшийся буян недоволен моими манерами. Это вам, любезнейший, можно стреляться – кому, черт возьми, нужна ваша ничтожная жизнь? А от меня зависит благополучие нескольких тысяч людей.
– Все правильно, Мишель, – раздался взволнованный голос князя Колычева. – Господа, я прошу вас немедленно покинуть мой дом, – обратился он к кузенам. – Баронесса Ферзен, которую я сейчас выгнал с вечера, закладывает экипаж. Поспешите же присоединиться к ней!
Пристыженные кузены потрусили к конюшне, а Колычев виновато посмотрел на Евгению.
– Ради бога, графиня, простите меня за то, что вам пришлось пережить такую неприятность у меня в гостях. Я не приглашал баронессу Ферзен, она явилась незваной вместе с этими господами, – он кивнул в сторону удаляющихся кузенов. – Право же, мне так неудобно, что не передать словами!
– Хозяин не может уследить за всеми гостями, – вздохнула Женни. – А баронесса с таким же успехом могла устроить мне неприятность в любом другом месте, раз задалась такой целью. Так что не упрекайте себя. Да и ничего страшного не случилось, в конце концов!
– Серж, я смотрю, тут уже собирается толпа зевак, – встревожено заметил Березнев. – Уводи их всех в дом, графине нужно побыть одной.
***
Колычев кивнул и заспешил к гостям. На террасе остались только Женни, Березнев и Бурдуков.
– Спасибо, что позвали меня, Алексей Гаврилович, – сказал Березнев, протягивая Бурдукову руку.
Женни недоуменно взглянула на Бурдукова, и тот пояснил:
– Я заметил, что эти мерзавцы, Елисеев и Ваксель, пристают к вам, и поспешил за Березневым, которого перед тем встретил в буфетной. Конечно, я мог бы и сам защитить вас, но мне ужасно хотелось, чтобы эти наглецы получили по физиономии. Ей-богу, ведь заслужили!
Не найдя, что ответить, Женни лишь рассеянно кивнула.
– О, к нам несут поднос с вином! – радостно закричал Бурдуков. – Наконец-то я смогу промочить горло!
– Давайте уйдем с открытого места, – предложил Березнев. – В конце террасы, под большим каштаном, есть скамейка… Сюда, любезнейший! – кивнул он лакею.
Они прошли между кустов сирени и оказались на небольшой лужайке, окруженной шиповником и тремя каштанами. Не успел лакей поставить поднос на скамейку, как из-за куста выпорхнула Кэтти.
– Насилу вас догнала, – пробормотала она, хватая Женни за руку. – Дорогая, князь Колычев мне все рассказал! Какой ужас, какие гадкие, подлые людишки!.. Как ты себя чувствуешь? Ты сильно расстроена?
– Еще бы, – всхлипнула Евгения. – Все было так хорошо, и вдруг… А главное, про этот скандал, наверное, уже все знают!
– Ну и что? – проговорил Березнев. – Не понимаю, почему вы должны чувствовать себя неловко. Если рассудить без эмоций, ничего ужасного не произошло. Так что не нужно переживать и считать вечер испорченным.
– Но… – Женни подняла на него несчастные глаза, – но ведь об этом происшествии, наверное, теперь будут судачить!
– И что с того? – он пожал плечами. – Посудачат пару дней и уймутся. Вы не сделали ничего такого, что могло бы вас скомпрометировать. Пусть лучше баронесса Ферзен волнуется за свою репутацию.
– Ей нечего волноваться, поскольку ее репутация давно и безнадежно испорчена, – желчно возразил Бурдуков. – Но давайте прекратим говорить об этой недостойной особе и промочим горло… Прошу вас, Катерина Ивановна, прошу вас, графиня! – Он вручил им рюмки и, подняв свою, торжественно произнес: – За то, чтобы наши недруги и завистники всегда бывали так же посрамлены, как сейчас!.. И чтобы у наших красавиц всегда находились защитники! – прибавил он, лукаво подмигнув подружкам.
Женни сделала глоток и тут же принялась судорожно хватать ртом воздух.
– Господи, Алексей Гаврилович! Я же просила легкого вина, а вы мне что подсунули? Это же не вино, а коньяк!
– Так разве ж я виноват, что Колычев велел принести нам коньяку? – со смехом отвечал Бурдуков. – Впрочем, после пережитых волнений оно будет для вас гораздо полезней.
– Да уж, – хмыкнула Женни и, чуть поколебавшись, сделала еще два глотка. – И правда, полегчало, – сказала она, отдавая рюмку Бурдукову. – Только больше не наливайте, а то снова напьюсь, как днем.
Она смущенно покосилась на Березнева, и он ответил ей таким теплым взглядом, что у нее запылали щеки. К счастью, в неярком свете привязанных к дереву фонариков этого было незаметно.