– Я привык доверять своему первому впечатлению, – сказал он. – А вы показались мне такой и по первому, и по второму впечатлению.
– Ну, по первому еще ладно. А вот по второму… Мне казалось, что сегодня я весь день веду себя с вами, как отъявленная кокетка.
Березнев посмотрел на нее с обожанием и рассмеялся.
– Видите: вы даже сейчас откровенны! Многие ли женщины сознаются в своем кокетстве?
– А может, я просто рисуюсь? – она посмотрела на него с озорной усмешкой.
– Есть за вами такой грешок, – улыбнулся он. – Но даже в этом вы совершенно естественны.
– Как, однако, странно, что вам нравятся во мне именно эти черты, – озадаченно промолвила Женни. – Вы-то сам не слишком простой и открытый, а, скорее, себе на уме!
– Так и есть, – подтвердил он. – Но ведь притягивает противоположное, а не похожее. И люди часто ищут в других то, чего нет у самих.
– То есть свою вторую половинку? – улыбнулась Женни. И тут же испуганно замолчала, осознав, как далеко они зашли в разговоре.
Березнев понимающе посмотрел на нее и вздохнул.
– Да, Женни, я знаю, что вы влюблены в Турновского и именно его считаете своей второй половинкой. Что ж, может быть, так оно и есть. Забудьте все, что я вам сейчас наболтал, и простите, если я смутил ваш покой.
– И вы меня тоже простите. За то, что заморочила вам голову… своим дурацким кокетством.
Он хотел возразить, но тут они оба услышали веселый голосок Кэтти.
– А вот и наши друзья возвращаются, – произнес он скорее с облегчением, нежели с сожалением. – Все, Женни, забыли о том, что случилось! Мы с вами – просто добрые приятели, которым не за что краснеть и бледнеть.
– Женечка, дорогая! – выпорхнув на лужайку, Кэтти устремилась к подруге. – Ты не представляешь, что я сейчас натворила! Я совершенно запамятовала, что обещалась танцевать мазурку с князем Хилковым, и прогуляла весь танец с Алексеем Гавриловичем! Не представляю, что думает обо мне Хилков. Так неприлично все вышло…
– Конфуз, моя прелестница, натуральный конфуз! – весело восклицал Бурдуков. – Бедняга Хилков решит, что вы над ним недобро подшутили.
– И что мне теперь делать?
– Да послать все к лешему!
– Прелестный совет, нечего сказать! Нет уж, надо отыскать Хилкова и извиниться за свою оплошность. А то он впрямь решит, что я это нарочно.
– Однако пора идти в дом, начинается ужин, – сказал Бурдуков. – Не знаю, как другие, а я лично голоден ужасно.
Всей компанией они направилась к дому. Мазурка закончилась, и гости перемешались в большую столовую и соседнюю с ней гостиную, где были накрыты столы. У входа в эту гостиную Женни и Кэтти столкнулись со своими мужьями.
– Наконец-то! – воскликнул Маркович. – А мы вас уже обыскались, по всему дому рыщем.
– Что ж, передаем вам ваших очаровательных жен и откланиваемся, – сказал Березнев. И, не успела Женни опомниться, как они с Бурдуковым затерялись в толпе.
– Соскучилась? – спросил Ипполит. – А мы-то как замотались, не передать словами! Но пойдемте за стол, там поговорим…
Бегло рассказав о том, как они съездили в Гатчину, Ипполит принялся с волнением расспрашивать Женни о происшествии в парке.
– Подумать, какая гадина! – воскликнул он, когда Женни закончила рассказ. – Нет, эта змеюка Лидия заслуживает, чтобы ее проучить. Но ты, моя радость, как ты? – он окинул ее встревоженным взглядом. – Надеюсь, эта история не испортила тебе вечер?
– Нет, со мной уже все хорошо, – отвечала Женни. – Кэтти молодец, не отходила от меня ни на шаг. А Бурдуков с Березневым смешили меня своими забавными рассказами… И исправно подливали мне коньяка! Так что ты, уж пожалуйста, не пои меня больше, а то я окончательно запьянею.
– Ничего страшного, танцев все равно больше не будет, – с улыбкой сказал Ипполит. – Разве что котильон, но тебе необязательно его танцевать. Подкрепимся и пойдем спать, я, честно говоря, едва держусь на ногах.
Полчаса спустя подружки и их мужья вышли из-за стола и направились к своему флигелю. Березнева Женни больше не видела, ни в этот вечер, ни наутро, за завтраком. Бурдуков сообщил ей на ушко, что Березнев уехал в Петербург на рассвете, сразу после бала.