Визитов молодожены почти не делали, лишь съездили к дальней родне Ипполита да к нескольким семейным знакомым. Родителей же у Ипполита не было: отец погиб на Крымской войне, а мать умерла несколько лет назад.
Пока Женни осваивалась в столице, ее муж потихоньку улаживал дела с наследством. По окончании всех хлопот он собирался поехать в свое имение. Оно находилось в сорока верстах от Петербурга, под Гатчиной, и носило название Сосновка.
– Очень романтичное место, я уверен, что вам там понравится, – сказал Ипполит жене. – К тому же в Петербурге нам пока негде жить. Бабушкин дом на Фонтанке неплох, но его нужно заново отделывать. Старушка вела замкнутую жизнь, ненавидела перемены и, вдобавок, была жутко скупа, поэтому обстановка не обновлялась уже двадцать лет.
– А вы сами раньше где жили? – полюбопытствовала Женни.
– Где? Да большей частью в казармах своего полка. Я ведь только полгода назад вышел в отставку, когда узнал о наследстве. Конечно, у нас с матушкой тоже был особняк. Но после смерти родительницы мне пришлось продать его за долги. – Ипполит немного помолчал, а затем с усмешкой пояснил: – Видите ли, ma chere… В юные годы я был изрядным повесой и кутилой. Сорил деньгами направо и налево, не сообразуясь с доходами. А поскольку покойница-маменька тоже была транжиркой, наше состояние таяло, как лед на углях. Ну и дошло, сперва до продажи родового имения, потом – особняка. Недавно, как вы сами знаете, я продал смоленское имение, которое, впрочем, почти не приносило дохода. Так что в настоящий момент из всей былой роскоши у меня осталась только Сосновка. Правда, – прибавил он с довольной улыбкой, – теперь я снова стал обладателем крупного состояния, так что горевать не о чем.
– Но теперь вы наверняка будете осторожней в расходах?
Ипполит поморщился.
– Придется осторожничать! Научен горьким опытом, знаю, каково жить без денег. Но до мелочной экономии, конечно, не опущусь. Да и незачем, раз доходы позволяют жить на широкую ногу.
Женни незаметно вздохнула. Вот, есть же на свете счастливцы, которым всегда везет! Растранжирил одно состояние – на, получи другое. А Алфимовым никогда не везло. Поэтому маменька и озлобилась, превратилась в несносную истеричку. Покойный папенька был человеком хорошим и добрым, но жутко непрактичным. После отмены крепостного права он так и не сумел перестроить имение на новый лад, чтобы оно приносило прежние доходы. И карьеру не сделал, и взятки брать не умел. Маменьке, с ее самолюбием и желанием первенствовать в обществе, было тяжело с таким мужем. Женни до сих пор с содроганием вспоминала бурные семейные скандалы, без которых в их доме не обходилась ни одной недели. По сути, таким разным людям, как ее родители, не следовало жениться. Но четверть века назад они не могли знать, что не уживутся. И, конечно, не могли ожидать, что вся жизнь российских дворян так сильно изменится.
Глава 3
Однажды Ипполит рано ушел по делам. Позавтракав в одиночестве, Женни начала собираться на прогулку. День был теплым, и она решила надеть свой новый летний костюм. Он был сшит из двух тканей: жемчужно-серого атласа и черного шелка в мелкий белый горошек. Ткани причудливо переплетались в драпировках турнюра, украшенного белыми кружевами и черными бантами. В этом сезоне турнюр стал совсем маленьким, а юбки – очень узкими. Это нравилось Женни: такой покрой платья в сочетании с высокими каблуками зрительно увеличивал ее небольшой рост.
Перебрав коллекцию шляпок, Женни остановилась на маленькой черной, с жемчужными лентами, белым пером и небольшой элегантной вуалеткой. Женни была сероглазой блондинкой, и эта шляпка ей шла. Рассмотрев себя с головы до ног в зеркало, новоиспеченная графиня Турновская осталась довольна. Ее всегда считали хорошенькой, но сама Женни никогда не казалась себе такой привлекательной, как в последние дни. Воистину, красивые платья творят с женщинами чудеса!
«А может, дело не только в нарядах и возможности сорить деньгами? – лукаво спросил Женни внутренний голос. – Ведь рядом с тобой уже три недели находится такой красивый и галантный мужчина»…
Встряхнув головой, Женни задорно рассмеялась. Да, в Ипполита Турновского было несложно влюбиться. К счастью, ей это не грозило: ведь ее сердце до сих пор было занято Пушкевичем. Впрочем, если бы она и впрямь немного увлеклась Ипполитом, ничего ужасного не случилось бы. И фиктивный брак может стать настоящим…
«А потом снова стать фиктивным», – со смехом прибавила про себя Женни. Какие фривольные мысли бродят у нее в голове! Но, пожалуй, это хорошо. Это значит, что она понемногу излечивается от прошлой любви. И рана, нанесенная ее сердцу предателем Васей, потихоньку затягивается.