А как же с Петром? Значит ли это, что и он беспринципный искуситель и коварный растлитель молодежи? Если это так, то не первейший ли долг генерала, кавалера орденов Святого Георгия, Святой Анны и Станислава, немедленно доложить о нем по начальству и тем спасти еще не растленные души? Пресечь новые чудовищные преступления?..
Чушь. Петр, каким он его знал, не мог и не может быть преступником. А если это так и если за Щегловым и теми, кто с ним, стоит своя правда, и правда эта столь же бескорыстна, как и его служение Отечеству (не о себе, же печется Петр!), то вправе ли он осуждать его?
"Вот ведь какая незадача", — думал Столетов, слушая Василия.
— А не заглянуть ли тебе все-таки в Покровку? — оторвал его брат от невеселых мыслей. — Повидал бы Евгения Владимировича?
— Боюсь, что это будет неудобно.
— Ну, как знаешь, — понимающе кивнул Василий.
Остаток вечера они, как бывало в юности, просидели за шахматной доской…
23
Милютин не забыл о своем обещании, данном Сабурову. В середине сентября Зиновии Павлович был вызван в Петербург, где состоялось свидание, определившее его дальнейшую судьбу.
Свидание проходило в трехэтажном особняке на Мойке, с виду ничем не примечательном, но человек, встретившийся с Сабуровым, был примечателен во всех отношениях.
Им оказался седовласый господин лет пятидесяти, одетый строго и со вкусом, сухощавый, с несколько вялыми, нарочито замедленными движениями, умными серыми тазами и располагающей мягкой улыбкой. Назвался он Игорем Ксенофонтовичем, без фамилии, но Сабуров понял, что имя это вымышленное.
Ненавязчиво и с тактом Игорь Ксенофонтович поинтересовался некоторыми деталями биографии Сабурова, и то, как он поддакивал и кивал головой, свидетельствовало о его хорошей осведомленности и уже достаточно четко сложившемся представлении о собеседнике, а вопросы эти были необходимы лишь для того, чтобы разговорить Зиновия Павловича и еще раз убедиться в том, что он именно тот человек, который был ему необходим для предстоящего дела.
— Я надеюсь, вам не нужно объяснять ту очевидную истину, что разведка играет в наши дни далеко не последнюю роль, — сказал Игорь Ксенофонтович, когда с расспросами было покончено и предстояло приступить к главному. — Вы достаточно хорошо убедились в этом на собственном горьком опыте, не так ли?
Зиновий Павлович сдержанно кивнул.
— Начиная с библейских времен и по сегодняшний день знание истинных намерений противника всегда входило в арсенал политиков, стратегов и жандармского сыска, — продолжал с улыбкой Игорь Ксенофонтович. — Забвение этой очевидной истины некоторым стоило серьезного поражения и даже самой жизни. Лишь случайность помогла Александру Македонскому выиграть битву при Гидаспе — он не знал о применении персами боевых слонов. Поэтому неспроста Ганнибал даже сам надевал на голову парик и, прицепив фальшивую бороду, проникал в расположение римских войск, чтобы иметь исчерпывающее представление об их численности и вооружении. В то же время и сами римские императоры создавали широко разветвленную сеть агентов, что позволяло им знать не только то, что происходит во вражеском стане, но и у себя дома. Чингисхан, Борджиа, Баязет, Елизавета Английская, испанский король Филипп и кардинал Ришелье с охотой пользовались услугами разведчиков. Я уж не говорю о Наполеоне, нынешних англичанах и Бисмарке, которые буквально наводнили Европу и Азию своими агентами. Мне бы доставило удовольствие рассказать вам множество занимательных и трагических историй, но буду краток и перейду к предприятию, ради которого вы и приглашены в Петербург… Скажите откровенно, вас не смущает некоторая щепетильность предстоящего дела?
— Ничуть, — с готовностью ответил Сабуров. — Напротив того, я даже предполагал, что разговор пойдет как раз об этом предмете.
— Объяснитесь, пожалуйста.
— Извольте. В беседе с Дмитрием Алексеевичем я подчеркнул свое знание восточных языков и мусульманских обычаев.
— И что же?
— Естественно было ожидать, что именно это привлечет внимание военного министра.
— Вы правы, — кивнул Игорь Ксенофонтович. — Следует ли мне понимать ваше заявление как безусловное согласие работать в контакте с нашей службой?
— И только так, — твердо сказал Сабуров.
— В таком случае позвольте приступить к делу.
И Игорь Ксенофонтович изложил суть предстоящего задания.