— До Кишинева вы поедете не один, — пояснил он. — С вами отправятся еще двое: один из них болгарин, совершенно надежный человек; другой — русский офицер, сын известного, очевидно, вам генерала Зарубина…
Сабуров не смог скрыть удивления.
— Да-да, — улыбнулся Игорь Ксенофонтович, — его мы тоже только что отозвали из Белграда, где он выполнял аналогичное задание и, таким образом, уже обладает некоторым опытом…
Игорь Ксенофонтович позвонил в колокольчик, в двери появился господин с невозмутимым лицом и военной выправкой.
— Зовите, — сказал хозяин квартиры; господин поклонился и исчез за дверью. Вошедшие вслед за этим молодые люди были Всеволод Ильич Зарубин и Димитр Лечев.
— Располагайтесь, господа, — предложил Игорь Ксенофонтович после того, как они, назвав себя, пожали друг другу руки, и сам сел поближе к камину.
Выдержав некоторую паузу, он продолжал:
— Полагаю, господа, что ваши отношения будут строиться на полном взаимном доверии и в соответствии с нашими инструкциями. Вам предстоит проникнуть в турецкий стан и завести знакомства среди офицеров и гражданских лиц, некоторые из них являются подданными ее величества королевы английской.
Он говорил еще долго и очень подробно.
Беседа продлилась около часа. Затем Игорь Ксенофонтович сделал распоряжения, касающиеся перехода границы, назвал адреса в Кишиневе, Бухаресте и Константинополе, проводил своих посетителей, теперь уже поступивших в полное его распоряжение, до двери и распрощался с ними.
На улице шел обычный петербургский осенний дождь, даль проспектов тонула в белесой полумгле, прохожих было мало, и ссутулившиеся извозчики подремывали, изнывая от безделья и тоски. Поэтому неожиданное появление трех мужчин вызвало их живейшее любопытство. Однако, несмотря на слышавшиеся со всех сторон призывные оклики, обещавшие им все удобства и приятности, мужчины отправились пешком, чтобы не торопясь обговорить свое нынешнее несколько необычное положение и скоротать остаток вечера в ресторане Бореля на Большой Морской, где Зарубин был завсегдатаем и где его знал в лицо не только метрдотель, но и каждый официант. На сборы и на прощание с близкими им была дана неделя, а как сложится их судьба в дальнейшем, никто из них не мог предполагать, хотя каждый надеялся на благополучный исход и на счастливое возвращение.
Когда они появились в ресторане, там уже было много народа, в основном аристократы, люди весьма благовоспитанные, хотя и несколько разгоряченные вином. Зарубина сразу узнали, многие издалека здоровались с ним, дамы с любопытством разглядывали элегантного офицера, только что вернувшегося из Сербии.
Метрдотель, полноватый мужчина в безупречно сшитом фраке с белой манишкой, приветствовал Всеволода Ильича широкой улыбкой, какой встречают только старинных и очень хороших знакомых.
— А, — сказал Зарубин, небрежно дотрагиваясь до его плеча, — сколько лет, сколько зим!
— Давненько не изволили заглядывать, — отвечал метрдотель. — Загорели, а выглядите прекрасно-с.
— Что поделать, горный воздух, — несколько рисуясь, сказал Зарубин. Произнесено это было достаточно громко, чтобы его услышали за ближайшим столиком, и не без умысла: еще входя в ресторан и окидывая рассеянным взглядом, а на самом деле очень внимательно, заполненный завсегдатаями зал, он сразу же заметил молодую княжну Марию Бек-Назарову, с которой у него когда-то намечался, но так и не состоялся серьезный роман. Они повздорили из-за какого-то пустяка. Мария вспыхнула и отказала ему от дома. Вскоре в кругу ее знакомых появился некий легкомысленный гусар. Зарубин писал ей оставшиеся без ответа сумбурные письма, преследовал ее, наконец увлекся драматической актрисой, уехал с ней в Москву, кутил в Яру, мотался со своим полком по городам и весям, а затем неожиданно для всех отправился с добровольцами в Сербию. Поручик, мимолетный петербургский знакомый, встретил его вскоре в Белграде и рассказал, что Бек-Назарова прогнала от себя гусара и, как он слышал, тяжело переживает разрыв с Зарубиным. "Знаешь, по-моему, она в тебя влюблена без памяти", — сказал знакомый.
Увидев Бек-Назарову в ресторане, Всеволод Ильич понял, что прошлое не забыто. Но за столиком рядом с Марией сидел пожилой господин с пышными бакенбардами, по лицу которого совсем не трудно было догадаться о его намерениях. У Зарубина зарябило в глазах от ревности.
Ловко лавируя между посетителями, шикарный метрдотель провел друзей на одно из лучших мест, сделал незаметный знак рукой и шепнул подскочившему официанту, чтобы сын генерала Зарубина с друзьями был обслужен по самому высшему разряду.