Среди этих историй было несколько, особенно возбуждавших его воображение.
Первая из них относилась ко времени Иоанна Грозного и повествовала о подвигах некоего Данилы Романовича Зарубы, который при взятии Полоцка якобы всячески противился царским жестокостям, за что впал в немилость и едва не сложил свою голову на плахе. Однако впоследствии царь снова оказал ему милость и даже назначил командовать тысячею и не пожалел об этом, так как Данила Романович показал себя не только искусным воином, но и не менее искусным командиром, Иоанн даровал ему шубу со своего плеча и вотчину под Казанью, где жить бы Даниле Романовичу да поживать счастливо со своей красавицей-женой, ежели бы не страшный навет со стороны завистников, который привел его сначала в пыточную на дыбу, а затем и на виселицу; старшего сына Зарубы четвертовали, но младший успел скрыться у Курбского, который проявил к нему большое сочувствие и даже приблизил к себе, чем вызвал еще большее неудовольствие грозного царя.
Вторая история относилась ко временам не столь отдаленным, но тоже легендарным. Государь всея Руси тишайший Алексей Михайлович якобы простил Зарубе несуществующую вину перед Отечеством и возвратил его потомкам все земли и все отнятое у них имущество, внук Данилы Романовича, Василий Афанасьевич, упоминается в посольстве стольника Ладыженского, о котором в летописях сказано, что был он убит на берегу Днепра вместе со всеми своими соратниками. Но Василию Афанасьевичу повезло: обнаружив его на песчаной косе, всего пронзенного пулями, однако живого, казаки подивились такой живучести москаля, добивать его не стали, а увезли в Сечь, где вылечили и после продали туркам. В Константинополе его перепродали еще дальше, и вот он оказался где-то на краю света, однако же мечты вернуться на родину не бросил, и вернулся-таки, но уже в преклонных годах, и не один, а с женою-турчанкой и с сыном, который впоследствии отличился в битве при Гангуте и оказался среди приближенных царя Петра. Именно в это время Заруба превратился в Зарубина, которому было разрешено поставить свой дом поблизости от дворца светлейшего князя Александра Меншикова. Александр Данилович благоволил Лаврентию Васильевичу, сам подыскал ему невесту из знатного рода, гулял вместе с царем на его свадьбе, и все вроде бы складывалось как нельзя лучше. Но царь умер, в Россию хлынули немцы, Меншикова сослали в Березов, а Лаврентий Васильевич по тому же самому обвинению угодил со всем своим семейством на Соловки.
Третья история, которую запомнил Всеволод, относилась уже ко временам, ставшим для России серьезным испытанием.
Перенесемся мысленно в 1805 год, когда Наполеон, опьяненный успехами в Европе, самонадеянно развернул войну против Австрии и России. Полагаю, нет надобности подробно описывать ход военных действий, нас интересует в данный момент совсем другая сторона этого события, очень скромно отраженная, а то и вовсе не отраженная в популярных учебниках по истории: детально разрабатывая планы своих действии, французский император широко и с успехом использовал сведения, которые доставляли ему разведчики, в частности некто Шульмейстер, сын протестантского пастора. Шульмейстеру удалось втереться в доверие к главнокомандующему австрийскими войсками генералу Маку, а впоследствии даже занять пост начальника разведки, что было совершенно невероятно. Во многом именно Шульмейстеру Мак оказался обязан тем, что армия его была заведена в ловушку и наголову разбита: сам генерал попал в плен, вместе с ним попал в плен и ловкий разведчик. Весьма довольный его услугами император поставил перед Шульмейстером новую задачу: провести аналогичную операцию и с русской армией. Французы инсценировали его побег и снабдили фальшивыми документами о дислокации и последующем продвижении своих войск. И на этот раз Шульмейстеру сопутствовала удача, и на этот раз австрийский командующий генерал Мервельдт поверил в доставленные им сведения. Однако личность бежавшего из плена австрийца показалась подозрительной Кутузову, он поделился своими подозрениями с Мервельдтом, но тот не придал этому ровно никакого значения. Тогда Кутузов стал действовать самостоятельно, он вызвал к себе способного молодого офицера Сергея Зарубина и поручил ему весьма деликатное дело, которое было исполнено тем с блеском и совершенным успехом. Сергей Зарубин установил постоянное наблюдение за Шульмейстером, но делал это осторожно и в основном используя австрийцев. С его помощью австрийцами был завербован некто Йозеф фон Рюф, бежавший в Браунау от приближающихся французов. Фон Рюфа, выдавшего себя за разорившегося буржуа, поселили в том же самом отеле, где остановился и Шульмейстер. Как и следовало ожидать, французский разведчик попытался завербовать фон Рюфа. Не без некоторого раздумья фон Рюф согласился, о чем тут же сообщил Зарубину; тот связался с Кутузовым, Кутузов передал полученные сведения австрийцам, и в деревне Кемельбах Шульмейстер был схвачен с бумагами, которые выдавали с головой его истинные намерения, закован в кандалы и отправлен под конвоем в Вену.