Именно так вот нелепо кончил свою жизнь отец.
В отношениях бабушки к отцу Степана многое оставалось неясным. Была здесь какая-то тайна, так и ушедшая в могилу вместе с Аглаей Николаевной.
Но, несмотря ни на что, бабушку свою Бибиков любил, и любил самозабвенно, сохранив о ней самые трогательные и теплые воспоминания.
Слава Богу, что она умерла еще до того, как Степан Орестович впервые был арестован за участие в студенческом кружке, где читали неизданного Белинского, умерла в полной уверенности, что внук надежно определен и имеет твердые понятия о нравственности…
Другим воспоминанием Бибикова была женщина, с которой связана и горечь первого чувства.
Его друзья, как правило, все встречались со своими ровесницами — эмансипированными девицами, умевшими болтать о чем угодно и позволявшими себе разные вольности. Их общество мало привлекало Бибикова, воспитанного бабушкой в принципах доброго старого времени; к тому же он не испытывал к этим вопросам сколько-нибудь повышенного интереса. Наука занимала его целиком, он мечтал посвятить себя медицине, делавшей в ту пору головокружительные успехи, буквально поражавшие воображение.
Истинной страстью его были книги. Покопаться в развалах, вытянувшихся вдоль стены Китай-города, доставляло ему такое наслаждение, сравниться с которым не могло ничто другое.
И в самом деле, попробуйте только представить себе, как из всевозможного хлама вы вдруг извлекаете истинную жемчужину, которой нет цены, хотя цена ей всего три гривенника, что вполне по студенческому карману, — какую-нибудь "Супружескую грамматику, посредством которой каждый муж может довести жену до той степени, чтобы она была тише воды, ниже травы" или "Секрет носить сапоги и всякую обувь, не изнашивая": держишь в руках подобный шедевр и удивляешься, какой простор открыло книгопечатание для всякого рода человеческой глупости, из которой, однако, же иные ловкачи извлекали чистые прибыли. И больше всего удивляло Бибикова то, что на любой товар находился свой покупатель. Он даже совершенно серьезно подумывал составить статистическое исследование книжного спроса и предложения, что, по его мнению, достаточно ярко характеризовало бы нынешнее умственное состояние общества.
Вот за этими-то занятиями на книжном развале его однажды и настигла судьба в образе русоволосой девицы со вздернутым носиком и насмешливыми зеленоватыми глазами. Руки их нечаянно столкнулись на одной и той же книге в дешевеньком переплете, которая называлась не то "Искусство быть всегда любимою своим мужем", не то "Нет более несчастья в любви, или Истинный и вернейший ключ к женскому сердцу".
"Извините", — сказала девушка и пододвинула книгу Бибикову.
"Нет уж, это вы извините, — сказал он, передавая книгу девушке. — Видите ли, это, кажется, не мое чтение".
"Неужели вы думаете, что это может меня серьезно интересовать?" — удивилась девушка.
"Меня же, напротив, это интересует, но совсем не в том смысле, как вы подумали", — сказал Бибиков.
"Вы способны угадывать мысли?" — с иронией произнесла она.
"В некотором роде", — сказал он.
Так они познакомились. Девушку звали Асей, она училась на каких-то курсах, жила в Москве на скромном пансионе и увлекалась живописью. Впрочем, стать художницей она не надеялась, так как плохо владела рисунком, но великолепно знала историю искусств и имела множество знакомых среди молодых художников.
В тот день Бибиков впервые опоздал на лекции и ничуть не сожалел об этом. До позднего вечера они гуляли в Сокольниках, и встречи их стали регулярными.
Однажды Ася пригласила его к себе на квартиру:
"Будут интересные люди, среди них два молодых графика из Парижа".
Бибиков пришел. Два молодых графика действительно оказались неординарными молодыми людьми. Разговор с искусства быстро и как-то совсем незаметно перешел на политику. Бибиков очень рассмешил их своими наивными высказываниями, Ася тоже смеялась, а вечером сунула ему "Политическую экономию" Милля с примечаниями Чернышевского. Он проглотил ее залпом, открыв для себя совершенно неведомый ему доселе мир. С того дня Ася внимательно следила за его образованием, радовалась его успехам и в спорах все чаще становилась на его сторону.
Пролетело полгода — тут неожиданно пришло известие о смерти бабушки, и потрясенный Бибиков в тот же день выехал в деревню на похороны, а когда вернулся в Москву, Аси в столице уже не было; от общих знакомых он узнал, что она отправилась за границу с одним из художников. Бибиков ожидал всего, чего угодно, но только не этого: весь мир для него перевернулся, лишь сейчас он понял, что Ася была для него не просто хорошим другом, а человеком по-настоящему близким и дорогим. Он впервые испытал ревность и даже собирался в Париж, за ней следом, хотя и не представлял себе точно, что станет там делать и как объяснит свое появление. К счастью, денег у него не оказалось, бабушкино наследство на него еще не перевели, и он вынужден был остаться. Со временем боль утраты несколько притупилась, в Париж он уже не рвался, хотя, войдя во владение довольно-таки солидным состоянием, больше не испытывал серьезных финансовых затруднений.