Развалившись в кресле и держа в руке бокал с шампанским, Зарубин сказал примирительно, но твердо.:
— Свадьбы нынче не будет, достаточно и дуэли. А что, — повернулся он к Гарусову, — граф Скопин и в самом деле имеет серьезные намерения в отношении княжны Бек-Назаровой?
— Трудно сказать, — тут же ответил штабс-капитан. — Во всяком случае, поговаривают, что он собирается сделать ей предложение.
— И что же княжна?
— Вроде бы приняла. Вам, очевидно, известно: ее отец разорился…
— Как? Это для меня новость, — встрепенулся Зарубин и даже отвел поднесенный к губам бокал.
— Что-то связанное со строительством железной дороги, какие-то злоупотребления или что-то в этом роде, — не совсем вразумительно пояснил Гарусов.
— Господи, нынче все помешались на железных дорогах! — воскликнул Всеволод Ильич. И вот тут-то с его языка и сорвалось упоминание о Пантелеймоновской, сразу же насторожившее Владимира Кирилловича.
— А что, разве жандармское управление имеет касательство к постройке железных дорог? — спросил он.
— К постройке железных дорог имеют касательство решительно все, — со знанием дела сказал Зарубин. — Предприятие это обещает баснословные прибыли. Мой батюшка тоже не избежал всеобщего поветрия, а вот Федор Данилович Крутиков, его однокашник по академии, а нынче большой чин на Пантелеймоновской, до сих пор не решится рискнуть.
— Да, может, ему и рискнуть-то нечем? — не удержался от усмешки Сабуров. — Может, у него и полушки нет за душой, а всего и гордости-то, что только голубой мундир?
— А вы, любезный Зиновий Павлович, не фрондируйте, — сказал Всеволод Ильич, — не все в жандармском управлении непременно негодяи и вешатели.
— Да кто же сказал, что вешатели? — удивился Сабуров. — Такого у меня и в мыслях не было. Напротив того, я отношусь весьма почтительно к нелегкой службе наших блюстителей порядка.
— Вот видите, вы снова фрондируете, — взъерошился Зарубин. — Что ни слово о жандармах, то с подковыркой. А вспомните-ка, сколько молодых людей было спасено от каторги, и все благодаря тому, что им вовремя указали на пагубность их поведения.
— Сдаюсь, сдаюсь, — шутливо поднял руки Зиновий Павлович. — А вы так горячо говорите, имея в виду, конечно же, Федора Даниловича, что мне даже захотелось взглянуть на него хотя бы издалека.
— Почему же издалека? — вскочил с кресла Зарубин и сделал несколько шагов по комнате, что выдавало охватившее его возбуждение. — Можно и вблизи. Замечу кстати, что если среди вас есть знатоки старинного оружия, то у Крутикова великолепная коллекция. Однако же будьте осторожны — Федор Данилович хорошо знает историю каждой попавшей к нему вещи и спорить по поводу ее происхождения совершенно бесполезно.
— Вы говорите так, будто уже все за нас решили, будто мы и впрямь немедленно собираемся и едем в гости к вашему генералу, — улыбаясь, сказал Зиновий Павлович.
— Ну и что, ведь не на Кавказ, — возразил Зарубин, покосившись на притихшего штабс-капитана. — Мы только что и на Кавказ чуть было не махнули, а до Аничкова моста рукой подать.
Сабуров посмотрел на него без одобрения, но Крайнев, до сих пор молча слушавший их, уже развивал про себя внезапно родившуюся идею и потому высказался по поводу предложения Зарубина в самом положительном духе.
Штабс-капитан Гарусов, обидевшийся за Кавказ, пробурчал что-то невнятное, но решительно протестовать все-таки не стал, потому что после выпитого у него всегда возникала необоримая потребность в передвижении.
— Итак, едем, — сказал Зарубин.
— Да удобно ли это, право? — еще раз попытался слабо возразить ему Сабуров.
— Без всяких церемоний, господа. — Зарубин, покачнувшись, встал.
Отговаривать его было бесполезно. Напротив того, любое возражение только подогрело бы его упрямство. Крайнев быстро сообразил это и вдруг заявил, что считает столь неожиданный визит, да еще к лицу, занимающему высокое общественное положение, действительно неприличным.
— Чепуха! — оборвал его многословное замечание Всеволод Ильич. — Да мы, если хотите знать, и не к Федору Даниловичу поедем, а к моему другу Пашке Крутикову. Мы с ним еще позавчера договаривались о встрече.
— Вот это уже совсем другое дело, — подхватил Сабуров. — Только объясните нам, пожалуйста, кто таков Пашка и не выставит ли он нас за дверь?
— Пашка не выставит, — сказал Зарубин с уверенностью. — Мы с ним с детских лет дружны. И вообще, стыдно, милостивые государи, не знать Пашку Крутикова. Простите, — обратился он к Крайневу, — неужели и вы, коренной петербуржец, ни разу о нем не слышали?